Закладки

Чистый углерод читать онлайн

выпалил капрал, тут же опомнился, понурился.

— Вас что, не учили в сержантской школе, что такое военная тайна? — ледяным тоном осведомился Мазур.

— Учили… — таращась в землю, убитым тоном сообщил капрал.

— Давно служите?

— После школы — два с половиной года, — прилежно доложил капрал с таким видом, словно надеялся, что все обойдется.

— Ну, тогда сами должны многое понимать, — сказал Мазур. — Представляете, во что превратится армия, если адмиралы будут рассказывать капралам о секретных операциях, которые проводят?

— Так точно, сэр!

— И во что же, как по-вашему?

— Простите за выражение, в бардак, сэр. — Ну вот, вы сами все понимаете… — сказал Мазур. — У вас есть ко мне еще какие-то вопросы?

— Никак нет, сэр! Счастливого пути! Дальше уже не шалят, так что можете чувствовать себя спокойно…

— Я знаю, — кивнул Мазур, поворачивая ключ зажигания. — Удачи!

Ну вот, подумал он, отъехав метров на двести. Первая встреча с властями в роли похитителя бриллиантов а-ля Буссенар прошла как нельзя более удачно…

Или нет? Поскольку все в мире относительно, а мастерство спецслужб по части всевозможных спектаклей общеизвестно, все только что происшедшее могло оказаться как раз спектаклем, декорацией. Капрал, не исключено, вовсе не капрал, а, скажем, капитан, закончивший нечто посерьезнее сержантской школы (возможно даже, в Европе), ну, и его подчиненные — вовсе не сиволапая пехтура. И затеяно все для того, чтобы зафиксировать появление Мазура на сцене — ну, а брать его можно в том же Лубебо, где в некотором смысле комфортнее…

Или нет? Здоровая мания подозрительности, конечно, должна присутствовать всегда, в их веселом ремесле без нее не обойтись — но и доводить ее до абсурда не стоит. Можно было поступить гораздо проще, не заморачиваясь сложными спектаклями: скажем, выезжая за очередной поворот, Мазур видит преградившую ему дорогу роту солдат с парочкой броневиков — а сверху, до кучи, объявляется еще и военный вертолет, а то и парочка. И все, абзац котенку. При таком раскладе Мазур от них ни за что ни отбился бы не то что сейчас, но и в свои бравые лет тридцать, повязали бы, как пучок редиски. Глупо думать, что охотникам не пришел бы в голову такой надежнейший вариант. Так что будем считать, что капрал — он капрал и есть…

Потом мысли вернулись к радиолюбителю из миссии. Могло быть и еще одно объяснение, крайне выгодное для Мазура. Тот тип был не заброшенным на одну из «ключевых точек» наблюдателем охотников за Мазуром (ну, точности ради — похитителем алмазов, вряд ли они уже знают, что спер их именно Мазур), — а соглядатаем, отправленным просматривать издали за Стробачем его нанимателями. Поскольку за Стробачем, как за любым на его месте, просто необходим потаенный присмотр. В алмазном бизнесе идеалистов и романтиков столько же, сколько в спецназе, то есть — ноль целых, ноль десятых. И уж тамошние-то ребятки прекрасно знают все о сложностях жизни и ее соблазнах.

Стробач — не благородный подвижник, служащий какой-то светлой идее бескорыстно и яростно. Вовсе даже наоборот: наемник без малейших моральных принципов, хватающийся за любую работу, где можно прилично подхалтурить, не разбирая, насколько она грязная. Только прекраснодушный идеалист и романтик может думать, что такой человек, заполучив в белы рученьки пакет с двумя килограммами не обработанных алмазов, потащит его своим хозяевам, как натасканный спаниель подстреленную утку, которую не имеет права сожрать сам, даже если слюнки текут. Получится, и к бабке не ходи, с точностью до наоборот. Покойная Анка не открыла никаких Америк, выдвинув идею: «Надо взять камни себе и смыться с ними подальше». Эта идея родилась на свет наверняка еще в древние времена — как только появились ценности, с которыми можно было смыться, обманув своих доверителей. И проявляла себя в истории человечества несчитанное число раз — хотя точно никто, разумеется, не считал, еще и потому, что подобные предприятия сплошь и рядом проворачиваются в глубокой тайне…

Так что у хозяев Стробача нет никаких оснований ему доверять — зато есть все основания полагать, что он может попытаться растаять в роковой пропащности, как выражался классик, прихватив добычу ценой во много миллионов. Вполне возможно, Стробач и в самом деле собирался играть честно, отстегнув Мазуру двадцать пять процентов. Такое предложение никогда не сделал бы честный служака, в чьи обязанности входило доставить пославшим его алмазы до последнего камешка — и как раз сделал бы персонаж, собравшийся с камешками слинять.

Еще немного подумав, Мазур пришел к выводу: если тип из миссии и в самом деле следил за Стробачем, для Мазура в этом нет никак их выгод, как он сначала опрометчиво решил. Ни малейших. Наоборот, теперь этот тип знает, что Мазур уехал на машине Стробача, знает Мазура в лицо — и имеет нешуточные основания подозревать, что камушки как раз у Мазура. А значит, довольно быстро к охоте за Мазуром подключатся новые участники, о которых он и понятия не имеет, кто они такие. Что еще хуже, от этих адмиральским удостоверением не отмахаешься, плевали они на любые удостоверения, хоть президентские — они не отсюда, не из этой страны, все здешние козыри, которыми можно на них воздействовать — пуля в лоб…

Что тут можно придумать? Только одно: избавиться от машины, потому что высматривать будут в первую очередь ее и расспрашивать будут в первую очередь о ней. Попробовать купить в Лубебо другую — жуткая дыра, но неужели там не найдется машины на продажу? Наверняка это будет жуткая развалюха, но тут уж не до шика — лишь бы дотянула до Инкомати, и ладно. Или… Если меж Лубебо и Инкомати есть автобусное сообщение, сесгь на автобус (брр! знал он здешние автобусы). Испытаньеце, конечно, будет еще то: древняя развалюха, набитая народом, отроду не слышавшим о мыле и дезодорантах, а также всем, что только можно себе представить: живой домашней птицей, связанными визжащими поросятами… В свое время через одну страну отсюда он ехал в провинции в таком автобусе в компании не только всего вышеперечисленного, но и козы, за время пути насыпавшей в автобусе доброе ведро катышков, что всех, кроме Мазура, только веселило. Ладно, провинциальный автобус — далеко не самое тяжкое испытание из тех, что выпадали ему в жизни, не смертельно, можно перетерпеть. Чуточку хуже другое: как ни прикидывай, а когда он устроит в Лубебо все свои дела, настанет ночь — и придется заночевать в городишке (найдется же там пусть убогая, но гостиница, (они обычно имеются даже в таких городишках). И никак иначе: только самоубийца может пускаться в дорогу по африканской глуши ночью, имея при себе два килограмма алмазов. Можно напороться на партизан, на ночных дорогах хватает и разбойников (часто это одни и те же персонажи). Никто, конечно, не поджидает персонально его, с алмазами — но в игру может войти нелепая случайность.

Для него есть еще одна угроза, которую тоже следует занести в список непонятностей, подстерегающих по пути. Угроза, вызванная, что даже чуточку обидно, примитивнейшим невежеством. Здешние разбойнички, как он слышал — народ, в общем, не кровожадный, и ограбленных обычно отпускают, правда, сплошь и рядом в костюме Адама (мужчин, в первую очередь, женщинам обычно приходится задержаться без всякого своего желания). Предположим, попадись он разбойничкам — получится сущая трагикомедия. Удостоверения бесполезны — потому что эта публика поголовно неграмотна. И по причине дремучего невежества в массе своей представления не имеет, что означает черный трехлопастный пропеллер в желтом кружке, а слова «радиация» не слышала отроду. Поэтому контейнер преспокойно и без колебаний тут же вскроют… Действительно, трагикомедия.

Он, видя по спидометру, что оказался достаточно близко от цели, еще раз сверился с картой. Километра через полтора дорогу пересекала другая, чудо, асфальтированная. Вот только асфальт был в таком состоянии, что Мазур почувствовал себя где-то в окрестностях отечественного райцентра Гадюкино.

Уверенно свернул направо, в сторону Лубебо. Здесь уже наблюдалось натуральное автомобильное движение, правда, не особенно оживленное. Ехали главным образом грузовики, нагруженные самой разнообразной поклажей, хотя попадались и дряхлые легковушки, и мотоциклы, а однажды с крайне деловым видом прокатили три броневика.

У колонны бронетехники почему-то всегда крайне деловой вид.

Мазур катил, временами яростно матерясь про себя, когда на очередной выбоине чудо британского автопрома бросало так, что машина чуть ли не плюхалась брюхом на асфальт. На такой дороге и стойки, и амортизаторы можно было убить километров за десять. Вообще-то Мазура это не особенно и огорчало — это не его машина. Опасность была в другом — на очередной выбоине (а их не все и объедешь, есть риск попасть на встречной под грузовик) можно подломить подвеску так убойно, что придется переходить в пехоту.

А до Лубебо еще километров пять. Была и другая опасность: здешние шоферы гоняли так, словно о правилах дорожного движения не слыхивали отроду (может быть, так оно и было), хотя правила таковые в этой стране существовали. В городах побольше дорожной полиции хватало, но в провинциальной глуши ее как-то не наблюдалось. Так что приходилось еще и постоянно бдить, чтобы в тебя не врезался очередной грузовой монстр, судя по виду, то ли брошенный в свое время вермахтом, то ли англичанами. Могли треснуть так, что впереди ждала опять-таки унылая карьера пехотинца — это если не покалечит в ДТП, что в данных условиях было бы нешуточной бедой.

В общем, подстерегавшие его здесь опасности далеко не исчерпывались хмурыми охотниками, пытавшимися взять его след…

Когда вперед и показались первые дома, Мазур съехал на обочину. Поскольку здесь уже начиналась городская цивилизация, следовало соблюсти некоторые приличия. Взял с заднего сиденья свою вторую, пустую сумку, гораздо объемистее той, в которой покоился драгоценный контейнер, спрятал в нее автомат. Застегнул куртку на нижние пуговицы, чтобы не маячить пистолетной кобурой — как-никак прифронтовая, то бишь припартизанская полоса, к вооруженным штатским, независимо

Книга Чистый углерод: отзывы читателей