» » » Красавиц мертвых локоны златые
Закладки

Красавиц мертвых локоны златые читать онлайн

«воксхолл». Он медленно подкатил к двери. Мы с Доггером приняли подобострастные позы, пока инспектор Хьюитт выгружался с переднего сиденья в компании детективов – сержантов Грейвса и Вулмера.

– Рад вас видеть, мистер Доггер, – поздоровался инспектор Хьюитт, приблизившись к нам, и протянул руку. Повернувшись ко мне, он спросил: «Осмотрелись как следует?»

– Инспектор Хьюитт. – Я поджала губы и сунула ему ладонь, чтобы он не смог меня проигнорировать.

Я коротко и по-деловому пожала его руку, борясь с желанием спросить, как поживает его жена Антигона и как они чувствуют себя в новом качестве родителей? Прорезался ли у малышки первый зуб? А может, она уже пытается ходить? Или научилась говорить «мама» и «папа» по-древнегречески? Я покажу ему, как дерзить мне!

Тем временем его подчиненные выгружали из машины свои орудия труда.

Сержант Грейвз робко улыбнулся мне из-за спины инспектора Хьюитта, как будто не хотел, чтобы это заметили. Одно время сержант сходил с ума по Фели, но, поскольку моя сестра вступила в счастливый брак, вероятно, его страсть поостыла.

Я улыбнулась ему в ответ.

Сержант Вулмер, как обычно, меня проигнорировал. Я вообще сомневаюсь, что он человек. Его глаза – это анастигмат[11] с диафрагменным числом 3.1, способный с удивительным разрешением улавливать малейшие детали на месте преступления. Его сердце – шторный затвор с быстродействием в тысячную долю секунды. Не удивлюсь, если после работы он регулярно заходит заправиться пинтой проявляющего раствора «Кодак».

Не успел инспектор Хьюитт подойти к дверям, как сержант Вулмер с довольно кислым видом, подумала я, уже извлекал из машины тяжелый фотографический набор.

Что ж, пожелаю ему удачи. Не в моей природе желать людям зла, но, если когда-нибудь мне захочется это сделать, я, скорее всего, попрактикуюсь на сержанте Вулмере.

– Что ж, мы быстренько осмотримся, – сказал инспектор, и я озадачилась: намекает ли его сниженная формулировка на то, что мы с ним почти равны? Тут он добавил: «Подождите здесь. Мне надо будет взять показания у каждого из вас».

И с этими словами он исчез в доме. Как кукушка в часах, подумала я.

Флавия, еще подумала я, как жестоко. Только потому, что бедолага не повлек тебя за собой в дом, чтобы спросить совета. Кроме того, ему наверняка должностными инструкциями или чем-то вроде запрещено допускать гражданских на место преступления, какими бы квалифицированными они ни были. Это все равно что поставить его карьеру под…

Кроме того, мы с ним уже обменялись понятными нам знаками.

В ожидании мы с Доггером рассматривали бальзамические пихты.

– Основа семейного процветания, – заметил Доггер, – как я уже говорил. И отличное укрытие для тех, кто хочет пошпионить за домом или быстро сбежать.

Я вспомнила, как быстро исчез из вида тот кот, и поинтересовалась:

– Она жила здесь одна?

– Насколько я могу судить, да, – ответил Доггер. – Одна зубная щетка – первейший способ определить количество обитателей.

– Ты многое успел, – восхитилась я. – Ты успел осмотреть второй этаж до того, как я вошла в дом.

– Хотел убедиться, что путь свободен. – Он улыбнулся. Подразумевая, конечно же, что он хотел быть уверенным, что за дверью бедняжку Флавию не ждет обезумевший убийца, который одним ударом может отправить ее в небытие.

– Благодарю тебя, Доггер, – сказала я.

Я умирала от желания узнать результаты осмотра тела миссис Прилл и еще сильнее хотела услышать его умозаключения, но сейчас не время и не место.

Пока мы ждали, мы беседовали о других вещах, и Доггер, как он часто делает, повернул разговор в практическое русло. В этом случае, использовав кирпичную кладку Бальзам-коттеджа в качестве примера, он объяснил, почему, согласно правилу золотого сечения, количество кирпичей по периметру здания никогда не может быть четным.

Я заметила, что в химии можно найти аналогичный пример с радикалами циана и его производных, с комбинациями метила, какодила и тому подобными. Несколько лет назад я провела опыты с окисью какодила – одной из самых токсичных субстанций, известных человечеству. Горжусь собой.

– Уверен, вы правы, – сказал Доггер. – В любом случае, сдаюсь. Сюда идет инспектор Хьюитт.

Инспектор торопливо приближался к нам, открывая на шагу свой блокнот.

– Я бы хотел услышать полный отчет о ваших перемещениях с момента прибытия, – объявил он. – Комната за комнатой.

Я попыталась сдержать улыбку.

– Разумеется, мы проверили, – сказал ему Доггер, – нет ли в доме кого-то, кому нужна помощь.

– Разумеется, – сухо повторил инспектор, делая заметки.

– Я определил, что жизнь покинула этот дом, – продолжил Доггер.

– Перед тем как решить, куда звонить – нам или в «скорую помощь», – закончил за него инспектор.

– Разумеется, – подтвердил Доггер.

Игра в шахматы, и пока наши выигрывают.

Мы коротко описали наши перемещения вплоть до приезда инспектора, и он все тщательно законспектировал.

– Очень хорошо, – подытожил он. – Благодарю. Если нам что-то еще потребуется, мы свяжемся с вами.

Обменявшись короткими улыбками, мы собрались уходить.

– О, Флавия, – сказал мне вслед инспектор, и я выжидательно обернулась. – Мы с Антигоной хотели бы…

Я просияла. Должно быть, Антигона забыла о faux pas[12], какие я, может, неразумно совершила в прошлом. Теперь это лишь вопрос времени, когда они пригласят меня в свой маленький домик на чай, или в Хинли на прогулку по магазинам, или – о сладчайшая радость! – попросят меня стать тетушкой, то бишь крестной для их девочки.

– …поздравить твою сестру Офелию с замужеством, – договорил инспектор.

Я быстро взмахнула рукой, пряча от него горящее лицо.

– Как мило с его стороны, – заметил Доггер, выруливая «роллс-ройс» с травы на дорогу.

– М-м-м, – выдавила я.



Дневной свет уже начинал гаснуть, и, когда мы добрались до Букшоу, солнце уже садилось. Я видела, что Доггер устал и нуждается в отдыхе.

Он без возражений согласился с моим предложением прилечь и отдохнуть.

– Очень удачный день, не так ли, Доггер? – спросила я.

– Весьма, – ответил он, и я оставила его.

Но для меня день только начинался. Лаборатория ждала меня, и я не могла противиться ее властному зову.

Я взлетела вверх по лестнице, включила свет в лаборатории, заперла дверь и закатала рукава.

Можно предположить, что кофе, обычную вещь в любом доме, кроме тех, где живут по нормированному рациону[13], можно легко проанализировать. Но это не так.

Скромные кофейные зерна содержат больше тысячи ароматических компонентов, среди которых самый известный – это алкалоид кофеина. Помимо этого кофейное зерно – сокровищница спиртов, альдегидов, сложных эфиров, углеводородов, кетонов, лактонов, фенолов и тому подобного, если вспомнить лишь несколько.

Стандартный анализ на кофеин, как известно каждому школьнику (по крайней мере он должен знать), именуется тестом на мурексид.

Я зажгла бунзеновскую горелку и поставила кипятиться пинту дистиллированной воды. Когда она закипела и забурлила, я отлила несколько унций в три чистые мензурки.

В первую я погрузила завязанный узлом конец носового платка, которым я промокнула жидкость, разлитую на столе миссис Прилл. Противоположный по диагонали конец, где был образец ее рвотных масс, я поместила во вторую мензурку.

В ожидании, пока раствор настоится, я бережно развернула вырванный из «Таймс» клочок бумаги («Сэр, вынужден активно возразить в ответ на ваше недавнее…») и высыпала жареные кофейные зерна в стеклянную чашку Петри, пинцетом отсортировав их по размеру.

Разумеется, я не совершу привычную смехотворную ошибку, использовав реактив Драгендорфа, который хоть и используется часто для определения алкалоидов, но не показывает кофеин.

Пипеткой я набрала небольшое количество коричневатой жидкости из первой мензурки и выпрыснула ее в чистую чашку Петри. Добавила полграна хлористого кальция и одну каплю соляной кислоты. Поставила выпариваться на очень медленный огонь.

Потом в точности повторила те же действия с жидкостью из второй мензурки – той, где находится содержимое желудка покойной миссис Прилл.

Я взяла первое из зерен помельче, поместила его в каменную ступку и раскрошила пестиком. Теперь у меня есть кофейный порошок тонкого помола.

Я вновь вскипятила остатки дистиллированной воды и добавила к ним маслянистый порошок. И снова хлористый кальций и капелька соляной кислоты.

И поставила эту мензурку рядом с остальными на проволочную сетку на слабый огонь.

Теперь мне нужно запастись терпением. Я не могу продолжать опыт, пока вся жидкость не испарится и осадок не высохнет полностью.

Потом наступит момент, который так любят в триллерах в кино, – момент, когда детектив поднимает мензурку на свет и объявляет потрясенному компаньону: «Что мы имеем, Ватсон (или Джонс, или Гилхоули, или любое другое имя, которые выбирают для туповатого напарника)? Так это яд, доселе неведомый человечеству».

Только в этом случае речь идет не о цианистом калии.

Какое-то время я развлекала себя, отстукивая азбукой Морзе названия химических элементов периодической таблицы по порядку – от водорода до недавно открытого калифорния с атомным числом 98.

Один из радиоизотопов калифорния под названием калифорний-251 имеет период полураспада продолжительностью восемьсот девяносто восемь лет. Вот бы нас на столько хватило.

На миг я подумала о покойной миссис Прилл, которая и близко не дожила до этого числа.

Чтобы немного взбодрить себя, я начала насвистывать глупую песенку о свисте за работой. Но поймала себя на мысли: а что, если насвистывая эту песенку, когда ты на самом деле работаешь, можно стать причиной странного искажения вселенной в каком-нибудь неведомом измерении, и она сложится сама в себя, как бутылка Клейна, у которой нет ни наружной, ни внутренней стороны, и твой двойник исчезнет в клубах, вероятно, невидимого оранжевого дыма?

В этот момент я с облегчением увидела, что осадок высох.

Ответ у меня на кончиках пальцев.

Я взяла образец из каждой мензурки на фильтровальную бумагу.

С полки сняла бутылку с аммиаком и извлекла стеклянную пробку.

Уф-ф-ф! Какая вонь. Неудивительно, что эту жидкость используют для приведения в чувство дев, упавших в обморок в гостиной, услышав слово «черт». Эта штука разбудит даже семь отроков эфесских.

Держа бумажки над парами из открытой бутылки, я караулила изменения цвета образцов.

Вот первый: порозовел!

А вот второй: порозовел!

Что, без сомнения, подтверждает, что пролитая черная жидкость из чашки миссис Прилл – это кофе и что


Книга Красавиц мертвых локоны златые: отзывы читателей