» » » Красавиц мертвых локоны златые
Закладки

Красавиц мертвых локоны златые читать онлайн

предлагая свои ужасающие музыкальные услуги.

– О нет, – ответила Фели. – Вы должны стоять у двери и ловить мой букет.



И вот теперь по-девичьи робким взмахом руки Фели подбросила букет в воздух. Жалкая и беспомощная попытка для девушки, которая влет забивает мячи в крикете.

Хотя мисс Лавинии и мисс Аурелии было уже за семьдесят и они давно вышли из возраста, когда большинство особ женского пола лелеют планы пойти к алтарю, в их душах жила вечная надежда. Две престарелые сестры ракетами взмыли со своих стульев и упали на букет, как гончие на лису, цепляясь когтями и шипя друг на друга, как будто это кошачья свалка, а не божественная церемония. Произошел обмен ударами и неприличными словами. Неприятное зрелище.

Но настоящий ужас произошел во время торжественного приема.





2




Ужин был съеден, речи произнесены, в том числе трогательная и занимательная речь Банни Спирлинга, вспомнившего знакомство с Фели.

– Ее обильно стошнило на мои гетры и шарф, – сказал он. – Несмотря на юные годы, Офелия сразу проявила себя чрезвычайно утонченной юной леди, и с тех пор она ничего не сделала, чтобы изменить мое мнение.

Послышались смешки и звон бокалов, а потом отец Дитера с нежностью и добротой рассказал несколько историй из детства своего сына – например, о попытке совершить полет с крыши дома на планере, сооруженном из простыней, черенка от метлы и ивовых веток.

– Сиденье он смастерил из нового ведерка для угля. Позже мы спросили почему, и он ответил: «У него достаточная эластичность, чтобы защитить мою Gesa? (то есть его заднюю часть) в случае непредвиденного крушения».

Смеялась даже тетушка Фелисити. Я призадумалась, как много слушателей уловили иронию его рассказа? Дитер и правда упал на землю – не в Германии, но в Англии. И в другое время – в будущем, которое он не мог предвидеть во время своих мальчишеских приключений.

Отец Дитера продолжал:

– Вы понимаете, почему мы всегда так гордились нашим сыном, а сегодня особенно, когда в лице Офелии он дарит нам дочь, о которой мы всегда молились.

После продолжительных аплодисментов Фели отодвинула свой стул и, взяв Дитера за руку, направилась к свадебному торту. Сие изделие было водружено на низкий кованый столик, который Дитер по такому случаю принес из оранжереи, а миссис Мюллет украсила белым кружевом.

– Это мое свадебное платье, – шепотом призналась она, – на удачу и чтобы сэкономить деньги.

Что касается свадебного торта, миссис Мюллет превзошла самое себя. Он возвышался слой за слоем, как Вавилонская башня кисти Питера Брейгеля, только не такая кривая.

Поскольку столовое серебро де Люсов было продано несколько лет назад, чтобы расплатиться с отцовскими долгами, сегодня обед был сервирован разномастными приборами, собранными со всего прихода. Нож, которым предстояло разрезать торт, был позаимствован у викария: жуткого вида штука, которую скорее ожидаешь увидеть на туманных улицах Лаймхауса, а не на деревенской свадьбе.

– Это тюдоровское серебро, – предупредил викарий Дитера и Фели, – но очень острое. Принадлежало Генриху VIII. Вероятно, изначально это был один из его охотничьих ножей, но последние четыреста лет он использовался во время королевских церемоний. Не предполагалось, что он окажется в частных руках, но руки, которым он принадлежит теперь, не совсем частные, если вы понимаете, о чем я. Берегите пальцы, когда будете резать торт.

Фели и Дитер пообещали сохранять осторожность, и жуткое орудие было завернуто в промасленную ткань и спрятано в ящик для хранения секаторов в ожидании своего часа.

И вот момент наступил.

Дитер сунул руку под кружевную скатерть и через секунду достал нож.

Жених и невеста встали в позу, улыбнулись, переплели пальцы и занесли лезвие над тортом.

Синтия Ричардсон и дюжина леди из алтарной гильдии защелкали камерами «Брауни». Не одну неделю они трудились, планируя это мероприятие, и теперь собирались насладиться им в полной мере.

Засверкали вспышки, зал наполнился звуками аплодисментов, и, когда напряжение достигло пика, нож вонзился в пышную мякоть свадебного торта. Второй разрез, кажется, оказался для Фели труднее. Смеясь и запрокинув голову, она оттолкнула руку Дитера, как будто говорила: «Я должна сделать это сама». Она надавила на лезвие.

Кровь отхлынула от ее лица. Я наблюдала, как она стала такого же цвета, как ее свадебное платье. Фели вскрикнула и выронила нож. Дитер подхватил ее под локоть и проводил к креслу, она мешком упала на сиденье и спрятала лицо на груди Дитера, заливаясь слезами.

Она порезалась?

К ней вдоль стола начал проталкиваться доктор Дарби. Но, когда он приблизился к ней на расстояние десяти футов, Фели убежала.

Я вскочила. Все в зале застыли от шока. Никто не обратил на меня ни малейшего внимания, когда я подошла к торту.

Нож лежал на полу там, где Фели его уронила. Первое, что я заметила, – на лезвии не было крови. Я не стала трогать нож и обратила внимание на торт.

Единственный кусок, который успела отрезать Фели, лежал на боку, а из V-образной выемки в торте торчал отрубленный палец.

Человеческий палец.

Я взяла ближайшую салфетку, быстро завернула палец в нее, сунула в карман и смылась.

Я понеслась вверх по лестнице в химическую лабораторию, расположенную в восточном крыле дома. Заперлась изнутри и осторожно развернула салфетку.

Извлекла мощное увеличительное стекло из ящика и начала рассматривать свою находку.

Если не считать крошек от торта, это был совершенно заурядный палец. Ухоженный ноготь, мягкая кожа, мозолей и шрамов нет. Аккуратный срез у основания показывал, что палец был отсечен от руки хозяина с хирургической точностью.

Это палец человека, не привычного к физическому труду, подумала я. Кого-то, кто работал скорее головой, чем руками.

Очень важно взять отпечаток пальца до того, как мне помешают. Легкая задача, когда у вас есть подушечка для чернил и лист бумаги. Я стирала чернила с кончика пальца, когда в дверь постучали.

– Вы в порядке, мисс Флавия? – окликнули меня.

– Все хорошо, Доггер, – отозвалась я. – Сейчас открою. Как Фели себя чувствует? – поинтересовалась я, впуская его.

– С ней будет все хорошо, – сказал Доггер. – Доктор Дарби занимается ею. Она перенесла сильное потрясение. Говорит, что в торте был палец, но никакого пальца там не нашли.

– Я унесла его с собой, – созналась я.

– А-а-а, – протянул Доггер. – Я так и думал. Могу взглянуть?

– Интересно, чей он, – сказала она.

– Думаю, в свое время мы узнаем. – Он склонился над пальцем. – Философ Локк размышлял, сохраняется ли сознание в отрубленном пальце. Если бы это было так, он мог бы даже указать нам на личность преступника.

– Как доска Уиджи! – воскликнула я. – Если бы он мог раскрыть имя убийцы, передвигаясь от буквы к букве.

– Убийцы? – улыбнулся Доггер. – Почему вы думаете, что бывший хозяин этого отличного экземпляра мертв?

– Формальдегид! – похвасталась я. – Запах формальдегида. Этот палец отрезали от забальзамированного трупа.

– Мне было интересно, заметите ли вы, – сказал Доггер. – Хорошая работа.

– Какие выводы можно сделать, Доггер? – поинтересовалась я. – Я уже обратила внимание на ухоженный ноготь и отсутствие мозолей.

– И правда, – подтвердил Доггер, наклоняясь еще ниже. – Мы также отметим очень легкую вмятину в форме полоски в области пястно-фалангового сустава.

– Имеешь в виду в месте среза? – переспросила я.

Доггер кивнул.

– Это значит, что тут не хватает кольца.

– Конечно же! Мне следовало заметить. Неужели кто-то отрезал палец, чтобы украсть кольцо?

– Такие случаи упоминаются, – сказал Доггер, – в заголовках бульварных газет и в фольклоре. Есть много историй, в том числе средневековых, как воры раскапывали могилы богатых женщин в поисках драгоценных колец и тем самым заставляли мертвых леди восстать.

– Похороны заживо! Ты думаешь, в этом было дело?

– Возможно, – ответил Доггер. – Не стоит сбрасывать этот вариант со счетов. Но, если придерживаться фактов, можно быть уверенным в том, что у нас здесь безымянный палец – тот, на котором носят кольцо. Поперечный срез явно демонстрирует две маленькие выделяющиеся грани, пересекающиеся с третьей пястной костью.

Я глубокомысленно покачала головой и спросила:

– Что-нибудь еще?

– Замужняя женщина, – сказал он.

– Замужняя, потому что носила кольцо? – взволнованно спросила я.

– Да, – подтвердил Доггер. – И женщина, потому что кости хрупкие. Замужняя женщина, прекрасно игравшая на классической гитаре.

Я пришла в крайнее изумление.

– Классическая гитара?

– Именно, – сказал Доггер. – Взгляните на ноготь. Он сточен под косым углом к краю. Профессиональные исполнители, насколько мне известно, подпиливают свои ногти под углом к большому пальцу для удобства игры на гитаре. И, судя по тому, что этот ноготь аккуратно подпилен слева направо, а не наоборот, как обычно, мы можем заключить, что она левша. Кстати, – добавил он, – я вижу, что вы уже взяли отпечаток пальца.

Я кивнула.

– Отлично, – продолжил он, беря в руку мертвый палец и внимательно рассматривая его. Ущипнул кончик под самым ногтем: – Ага, ожидаемое уплотнение кожи. Следствие регулярной игры на струнах. Не мозоль и не очень заметное, но тем не менее его можно увидеть и нащупать.

Он протянул мне палец. Я потрогала. Точно, как Доггер и сказал: заметное уплотнение на мягкой коже.

– Испанка! – воскликнула я, в первый раз обратив внимание на легкий оливковый оттенок кожи.

– Отлично, – заметил Доггер, и я искупалась в лучах его одобрения.

– Не то чтобы это нам чем-то помогло, – добавила я. – В этом мире очень много леди-испанок.

– Это так, – согласился Доггер. – Но в Англии их не так много, а среди них еще меньше тех, кто играет на гитаре, а за последние месяц или два в Бруквуде была похоронена, скорее всего, одна.

– В Бруквуде? – воскликнула я.

– На Бруквудском кладбище в Суррее, – уточнил Доггер.

– Откуда ты знаешь?

Хотя на Доггера это не похоже, в этот раз он явно водит меня за нос, я уверена.

– Ты шутишь, – добавила я.

– Вовсе нет, – возразил Доггер,

Книга Красавиц мертвых локоны златые: отзывы читателей