Закладки

Реанимация судьбы читать онлайн

ты замуж вышла только ближе к сорока, ничего вообще не опровергает! У тебя всегда были мужчины, которые хотели на тебе жениться, помогать тебе, оберегать! Просто для тебя важнее была твоя чертова клиника! А меня никто не выбирал, понимаешь? Я всегда довольствовалась тем, что есть — только теми, кто хоть какое-то внимание на меня обратил! Да, у меня никогда не было таких мужчин, которые бы мне нравились, таких, каких я хотела! Только те, кто почему-то обратил внимание! Вовсе не те, на кого бы я сама его обратила! Ты не знаешь, как это — когда тебя не приглашают на свидания, не зовут куда-то отдыхать, не предлагают решить проблемы! Ты никогда меня не поймешь! Я и за Севку вышла потому, что он проявил хоть какой-то интерес, пусть минимальный, но все-таки. Но и он бы не женился, если бы я сама не предложила — вот тебе и вся правда! Так за что я должна быть ему благодарна, скажи? Я всю жизнь мщу ему за эту обиду, за это унижение! — Она заплакала, уронив голову на скрещенные руки.

Я взяла новую сигарету, приоткрыла окно и закурила. В том, что сказала Оксана, не было ничего нового. Она всегда относилась к себе вот так — как к товару, причем второго сорта, постоянно сравнивая себя с остальными и делая вывод, что она хуже, что она недостойна того мужчины, которого на самом деле хотела бы. Именно заниженная самооценка заставляла ее хвататься за любого никчемного мужичка, который обратил на нее внимание, тут Оксана душой не кривила. Самое ужасное заключалось в том, что она и сама это понимала, но никак не хотела изменить ничего в себе. «Зачем? Пусть принимают такой, какая есть» — это стало для нее чем-то вроде жизненного девиза. А мужчины не хотели принимать ее — капризную, ленивую, постоянно что-то требующую и закатывающую истерики и скандалы на ровном месте, вымогающую внимание каждую секунду, пытающуюся заполнить собой все время, не оставляя ни секунды свободной. Попасть в такой капкан желающих не было, и я искренне не понимала, почему Оксана не осознает таких очевидных вещей.

— Ну, не рыдай, чего ты. — Дотянувшись, я погладила подругу по плечу. — Ты сама этот разговор начала, знала ведь, чем закончится. Все, Оксана, успокойся, не надо.

Наверное, она всласть рыдала бы еще, если бы не вернулся Матвей. Я пошла встречать мужа, а Оксана юркнула в ванную, чтобы умыть зареванное лицо.

— У нас гости? — бросив взгляд на стоявшие в прихожей туфли, спросил Матвей, с которого точно так же, как до этого с Оксаны, текла вода.

— Да, Оксанка заскочила, ночевать останется, ты не против, надеюсь? — принимая у него сумку и ноутбук в чехле, спросила я.

— Ну что ты… пусть ночует, места, что ли, не хватит. Случилось что-то?

— Понятия не имею, но похоже, что так и есть. Ревет, несет свою обычную чушь… похоже, опять с Севой разругались.

— Ну, то дело не наше, — заключил Матвей, разглядывая насквозь промокшую обувь. — Вот черт…

— А ты чего так долго?

— Думал пересидеть дождь, а надо было просто такси вызвать. Привет, Ксюха, — улыбнулся он мне за спину, увидев появившуюся из ванной Оксану. — Тоже вымокла?

— Привет, Матвей. Не то слово… я тут у тебя майку позаимствовала — ничего?

— Нормально. Ладно, девочки, я пойду погреюсь, а вы на стол набросайте чего-нибудь, — чмокнув меня в щеку, попросил Матвей.

— Да, сейчас. У меня готово все почти, только рыбу поджарить.

Пока Матвей принимал душ, мы с Оксаной успели накрыть на стол, пожарить рыбу, заварить свежий чай. Жестом фокусника Владыкина извлекла из своей огромной сумки в коридоре бутылку красного французского вина, чем обрадовала моего супруга:

— Молодец, соображаешь. Сейчас не помешает по бокальчику для профилактики простудных заболеваний.

— Для этого водочки бы лучше, — заметила моя подруга, усаживаясь за стол.

— Будешь? — предложил Матвей.

Оксана отрицательно затрясла головой:

— Да ты что! Я ж не пью такое, так, к слову пришлось.

За ужином Матвей рассказывал байки о своих студентах и выглядел таким увлеченным, что я даже на какое-то время перестала жалеть о том, что он занялся преподаванием — похоже, ему это действительно нравилось и приносило удовлетворение. Может, я ошибаюсь, думая, что счастье хирурга — в операционной? Может, учить других тому, что знаешь сам, это тоже призвание? Если судить по Матвею, то так и есть.



Постелив Оксанке на диване в кабинете, я пожелала ей спокойной ночи и ушла в спальню, так и не поняв, что же все-таки произошло с моей подругой. Но среди ночи, выйдя в кухню за водой, я услышала, что она не спит, а разговаривает с кем-то по телефону. Невольно замедлив шаг, я прислушалась и среди бормотания Оксаны четко различила фразу:

— Если ты обещаешь на мне жениться, я напишу всё, и бесплатно.





Надежда


Август

В дождь особенно хорошо спится. Мерный звук падающих на металлический подоконник капель словно убаюкивает, вымывает из головы все дурные мысли и навевает только дремоту. Раньше я всегда спала с открытыми окнами до наступления холодов, но теперь считала это не самой лучшей привычкой, хотя и жила на третьем этаже. Потому наслаждаться звуками дождя приходилось за закрытыми створками и опущенными плотными шторами. Мне снился отец в белом кимоно, он стоял ко мне спиной и говорил с кем-то, кого я не видела, так как фигура папы полностью закрывала его собеседника. Вдруг папа повернулся и строго спросил:

— Почему ты до сих пор лежишь? Вставай и выходи из квартиры, ты же тут задохнешься.

Я открыла глаза и вдруг с ужасом поняла, что на самом деле задыхаюсь — откуда-то из коридора тянуло дымом, он разъедал глаза и заполнял легкие. Господи, пожар! Я заметалась по комнате, пытаясь одеться, схватила телефон, бросила его в сумку, которую всегда держала у изголовья кровати — там были все документы, и кинулась в коридор, схватилась за ручку и вдруг поняла — ручка холодная, значит, это горит не дверь, а что-то на площадке. Если резко открою дверь, могу усилить пламя. Самое умное, что пришло в голову, это позвонить в экстренную службу и выйти на всякий случай на балкон. Пожарные приехали быстро, вошли в подъезд и обнаружили рядом с моей дверью полыхающий в металлическом баке мусор. Никакого бака на площадке вечером не было. Потушив его, пожарные обошли подъезд, ничего больше не обнаружили, зато выразительно посмотрели на кроваво-красные надписи на стенах, и самый старший из них сказал:

— Вы бы в полицию обратились. Сожгут же. Бак — это предупреждение. Месяц назад одному должнику двери подпалили, квартира сгорела, хорошо еще, что сам жив остался.

— Спасибо, — пробормотала я. В полиции мне уже отказали, посоветовали просто вернуть долг. Как будто, будь у меня эти деньги, я бы без советов не разобралась, что и как сделать…

В квартире отвратительно пахло гарью, пришлось распахнуть все окна, поборов страх. Задохнуться тоже было страшно, даже страшнее, чем совершенно теоретическая возможность проникновения посторонних через окно. Но спать уже совершенно расхотелось.

Я включила ноутбук, сварила кофе, закуталась в теплый халат и плед и, усевшись за кухонным столом, открыла присланный автором текст. Сосредоточиться не удавалось, я то и дело ловила себя на пропущенных запятых, на невыправленных стилистических огрехах и в конце концов решила, что продолжать смысла нет. Не получилось и посмотреть сериал, я не могла вникнуть в сюжет, не понимала, о чем говорят герои, а потому выключила ноутбук, допила кофе и решила убрать квартиру. Конечно, в пять утра рановато, но мытье полов всегда меня успокаивало, и я никогда не понимала тех, кто говорил, что терпеть не может это занятие. Меня чисто вымытые полы в квартире успокаивали и настраивали на позитивные мысли. Мама, кстати, для успокоения нервов всегда мыла окна…

К шести утра квартира блестела такой чистотой, что даже самый педантичный человек не нашел бы, к чему придраться.

— Говорят, это признак психического расстройства, — сообщила я своему отражению в зеркале. — Собственно, и разговаривать вслух в пустой квартире — тоже.

Я показала язык, отражение ответило тем же, и настроение мое как-то само по себе улучшилось. Наверное, прав тот, кто говорит, что выбираться из постели лучше всего задолго до рассвета, тогда день проходит лучше. Вот сегодня и проверим.

Неожиданно я почувствовала такую бодрость, какой давно уже не испытывала — наверное, со дня маминых похорон. День еще толком не начался, а я уже переделала кучу дел, отредактировала все, что обнаружила в своем рабочем ящике, отослала редактору, вычитала несколько глав брошюры, которую взяла на корректуру у какой-то подруги Иланы Григорьевны — она частенько подкидывала мне такого рода подработки, — даже сварила харчо. Нет, определенно, в ранних подъемах что-то есть. Вот если бы еще они не сопровождались поджогами мусорных бачков…

Но теперь мне совершенно нечем заняться до вечера, вот в чем проблема. А это значит, что я снова и снова буду обдумывать все мыслимые и немыслимые выходы из сложившейся ситуации, хотя отлично понимаю, что их нет. Вернее, есть, один, и как раз тот, что труднее всего реализовать. Я должна выплатить все деньги, что задолжала моя мать. Но их у меня нет.



Когда привыкаешь жить в каждодневном кошмаре, то со временем начинаешь думать, что хуже уже ничего не будет. И вот тут жизнь преподносит тебе очередной сюрприз. Ровно в три часа дня ко мне приехали какие-то люди — мужчина и женщина — и через дверь сообщили, что моя квартира мне больше не принадлежит. Я оторопела настолько, что впустила их и через минуту уже держала в руках документы, из которых следовало, что квартира является залогом за очередной кредит в банке, который оформила моя мать. Об этом кредите мне ничего известно не


Книга Реанимация судьбы: отзывы читателей