Закладки

Все точки над i читать онлайн

что в этом плохого?

– У тебя нет сына. И никогда не было. Попробуешь с ним встретиться, и я упеку тебя в сумасшедший дом.

Я услышала как хлопнула входная дверь, и поморщилась. Поведение Рахманова меня не удивило, странно другое. Если Макс не врал насчет денег, тогда выходит… Черт знает что выходит. Я не сомневалась, что Олег сказал правду, значит, заплатил за меня кто-то другой. Кто? Неужто Ник? Поверить в такое еще труднее, чем в то, что раскошелился Рахманов.

Я набрала номер Ника, его телефон был отключен. Это могло означать только одно: он пьянствует и не желает, чтобы его беспокоили. Пройдясь по комнате, я подошла к столу, развернула листок бумаги и прочитала показания Дена. Вряд ли менты им поверили, но Рахманов прав, им ни к чему копаться в этом деле. А вот мне хотелось прояснить ситуацию. И я отправилась в ночной клуб, где, скорее всего, обретается Ник.

Охранник на входе выглядел недовольным.

– Ник здесь? – спросила я.

– Ага, – кивнул он и решил пожаловаться: – Что за муха его укусила, цепляется ко всем.

– Бывает.

Я прошла длинным коридором, толкнула дверь.

В небольшой комнате трое мужчин играли в карты. Ник с красными от неумеренного пития глазами как раз приложился к бутылке, меня невольно передернуло. Парни казались утомленными, с беспокойством наблюдали за ним.

– О, какие люди, – дурашливо пропел Ник, увидев меня. Его дружки оглянулись и вроде бы вздохнули с облегчением, решив, видно, что теперь Ник переключится на меня. – Надумала составить нам компанию?

– Ты же знаешь, я не играю, – пожата я плечами, устраиваясь на диване.

– Конечно. Папочка-профессор не велит, – хихикнул Ник. – Это моя девушка, – сообщил он партнерам по игре. – Она не какая-нибудь шлюха. Нет, что вы. Она болтает на двух языках, а какие у нее титьки… впрочем, титьки вы видите сами. Чего притащилась? – нахмурился он.

– Могу уйти, если я не вовремя.

– Ладно, притащилась и притащилась.

Он отшвырнул карты и махнул мужикам рукой:

– Топайте отсюда.

Они поспешили подняться и покинули комнату с заметны облегчением, похоже, общение с Ником стоило им нервов.

– Выпьешь со мной? – спросил он и опять хлебнул из бутылки.

– Давай отвезу тебя домой, – предложила я.

– Домой? Что я там забыл? Ты явилась, чтобы отвезти меня домой, или есть еще что-то?

– Думала, тебе будет интересно, как прошла моя встреча с Деном.

– И как она прошла?

– Он назвал тебя идиотом.

– Очень мило.

– Ага. Сказал, что я не стою этих денег.

– Кто бы спорил. Конечно, не стоишь.

– У меня был Рахманов. Не верится, что эти деньги выложил он.

– У него снега зимой не выпросишь, – хихикнул Ник.

– Тогда откуда доллары?

Он вновь хихикнул и ударил себя кулаком в грудь:

– Все, что нажито непосильным трудом. Недоедал, недосыпал, пил только чай. На самом деле я их занял, и долг придется вернуть.

– Ник, – позвала я.

– Т-с-с, – прижал он палец к губам. – Заткнись. Не то я очень рассержусь. Знаешь, любовь моя. мне очень жаль моих денег. Так жаль, что я…

– Ник…

– Заткнись, я сказал. Ты их не стоишь. Ты ни черта не стоишь. Какого хрена я вожусь с тобой? Попробуй сказать, что не веришь в мое доброе сердце.

– Вот что, поехали домой. Ты не только на ногах не стоишь, ты сейчас со стула свалишься. И перестань пить водку из горлышка, у меня от этого зрелища зубы сводит.

Я подошла к нему с намерением помочь ему подняться. Он сгреб меня за плечо, встряхнул.

– Слушай, сучка, ты мне жизнью обязана, своей поганой жизнью. Найди мне эти документы, из-под земли достань. Не то я сам тебя закопаю, слышишь, и тебя, и твою подружку-наркоманку.

– Я их найду, – кивнула я. – И принесу тебе. Ник уставился на меня своими рыбьими глазами, подумал и погрозил пальцем:

– Врешь, врешь, мерзость такая. И за что мне все это, господи? Человеку с моим добрым сердцем нет места в этом мире корысти и обмана.

– Ты в нем неплохо устроился.

– Ага. Благодаря тебе я лишился надежд на уютную старость. Домик на юге, цветочки… я в панаме, и рядом сучка со здоровыми титьками, готовая выносить за мной ночной горшок.

– Это твоя мечта?

– Была. Теперь сыграла в ящик.

– До старости тебе далеко.

– Я буду скучать по моим бумажкам с мертвыми президентами. Очень много бумажек, которые теперь в чужих руках. Кто их будет холить и лелеять, как я?

– Вставай, Ник, ты тут всех успел достать.

Он тяжело поднялся, опираясь на мое плечо, и мы побрели к выходу.

– Теперь ты знаешь, кто твой настоящий друг? – бормотал он, едва передвигая ноги. – Эти суки хвосты поджали, твоему Рахманову плевать на тебя, всем плевать. Что бы ты делала без папочки?

– Я тебя обожаю.

– Как бы не так. И я дурак, последний дурак. Самому противно. Вот, пью с горя.

Охранник, заметив, что мы двигаем по коридору, точно два раненых бойца, кинулся мне помогать, но Ник одарил его таким взглядом, что тот замер на полдороге.

– В мире нет человека благороднее меня! – заголосил Ник. Парень распахнул перед нами дверь, и мы выбрались на улицу. – Чувствую себя Ромео, такой же идиот, – хихикнул Ник. Я помогла ему устроиться на заднем сиденье и завела мотор. – На самом деле мне бабок нисколечко не жалко, – заявил он и через минуту захрапел.

Возле подъезда мне удалось привести Ника в чувство, и он с моей помощью поднялся в свою квартиру, ворча под нос ругательства. Определив его на Диван, я поехала к Виссариону, где была встречена аплодисментами. Несколько шлюх, заглянувших на огонек, таким образом демонстрировали мне свое расположение. Девиц было немного, аплодисменты вышли довольно жидкими, но душу, безусловно, согрели. Раскланиваясь на три стороны, я проследовала к роялю и торжественно объявила:

– Дамы и господа. Шопен. Ноктюрн.

– Может, это, – робко начала Зойка, самая отчаянная из девок, – для праздничка что-нибудь… массовое? Пение хором объединяет, – косясь на Виссариона, торопливо закончила она.

Виссарион кивнул, но тут же внес свою поправку:

– Только что-нибудь серьезное.

Девять человек из десяти назвали бы его чокнутым и, наверное, были бы правы, раз Виссарион задумал воспитывать шлюх посредством искусства, но я присоединиться к ним не спешила, так как особого толку в его воспитании не видела. Из озорства я заиграла «Вставай, страна огромная», девицы дружно подхватили, причем воодушевились до такой степени, что у Виссариона от внезапно нахлынувшего патриотизма на глазах выступили слезы. Когда музыка наконец смолкла, окрыленные девицы отправились на улицу с выражением лица народных героинь, то и дело сбиваясь на строевой шаг.

– Вот она, сила искусства, – неизвестно что имея в виду, пробормотал Виссарион и скрылся в подсобке, должно быть решив предаться обуревавшим его чувствам в тиши и без свидетелей.

Немногие из посетителей, забредшие сюда случайно и понятия не имевшие, что это за лавочка, оглядывались вокруг с диким видом и косились на меня, очевидно, гадая, что следует сделать: попросить автограф или уносить отсюда ноги, пока не поздно.

Шопена я все-таки сыграла. Часам к двенадцати подтянулись завсегдатаи, из тех, кто знал: кафе «Бабочка» – это что-то вроде профсоюза уличных девок и приходивших сюда ради экзотики. Народ столпился у рояля и молча слушал, а в перерывах они говорили, как рады меня видеть, и даже интересовались, где меня носило столь долгое время. А я, несмотря на всю абсурдность ситуации, вдруг почувствовала себя так, точно вернулась домой, и даже нечто вроде счастья снизошло на меня.

Виссарион с сияющими глазами предложил всем выпить по случаю моего возвращения за счет заведения, но я настояла, что угощаю сама, дабы заведение не разорилось. Торжественная атмосфера была слегка нарушена потасовкой двух девиц, бог знает что не поделивших и явившихся к Виссариону искать правды. Девицы срывались на визг, нацелившись друг в друга кроваво-красными ногтями, оттого понять из их рассказа ничегошеньки было невозможно. Виссарион поступил как мудрый библейский правитель, влепил по затрещине обеим и предложил заткнуться. Остаток ночи девки просидели с мрачными лицами, время от времени бросая друг на друга испепеляющие взгляды. В четыре утра народ отправился на покой, девки пошли ловить подзадержавшихся клиентов, а я вымыла посуду и простилась с Виссарионом до следующей ночи, в душе сожалея, что прибыла сюда на машине. Притихший город с безлюдными улицами вызывал острое желание пройтись пешком. Однако до жилища Ника отсюда было все-таки далековато, и я поехала.

Ник спал на диване в своей огромной гостиной, свесив руки, а я отправилась в одну из комнат неясного назначения, где диван, однако, тоже был, хоть и не такой роскошный. Я устроилась на нем и для начала задумалась: на кой черт Нику квартира в двести сорок квадратных метров, если живет он один, причем редко когда ночует дома? Потом я задалась вопросом: а хотела бы я жить в подобной квартире? И пришла к выводу, что такая мысль могла явиться мне лишь в приступе белой горячки, я и в своей-то хрущевке не знала толком, что делать. Потом подумала, что в большой семье у каждого должна быть своя комната. Представила, что у меня именно такая семья, детишки бегают по дому, все роняют, визжат и смеются, и заревела, что было, безусловно, глупо, но извинительно, ведь я точно знала: никакой семьи, ни малой, ни большой, у меня не будет, и своего сына я теперь вряд ли увижу. На этой малооптимистичной ноте я и отошла в мир снов.

Проснулась я часов в десять, Ник в гостиной признаков жизни не подавал, я прошла на кухню и попыталась приготовить завтрак из тех продуктов, что обнаружились в холодильнике. Минут через двадцать в кухню заглянул Ник, рожа помятая, взгляд сердитый, он принялся искать сигареты,

Книга Все точки над i: отзывы читателей