Закладки

Хтонь. Зверь из бездны читать онлайн

прохрипел Артему в лицо коренастый мужик с седой щетиной на морде, которая заканчивавалась чуть ли не у самых глаз. Лба у мужика тоже не было – прямо от бровей начинался покатый аэродром, заросший пучками сизой, будто побитой морозом растительности.

– В «Птичке», где ж еще, – спокойно отозвался Казарин. – Еще с утра завезли.

И щедрым жестом протянул щетинистому недопитый пузырь, к которому тот сразу же присосался, как ребенок к материнской сиське – только волосатый кадык заходил туда-сюда под грязной морщинистой кожей. Затем бутылка пошла гулять по заскорузлым рабочим ручищам, как эстафетная палочка радости и счастья.

«Птичкой» звался в народе винно-водочный магазин на другом конце города, хотя на вывеске значилось совсем другое название. Поначалу торговая точка гордо именовалась «Дары природы» и в ней торговали различными зоотоварами и мелкими зверушками, которых можно содержать в домашних условиях. Но большинство горожан считали содержание животных, если их нельзя доить, сожрать или посадить на цепь для охраны добра от разных мазуриков, баловством и глупой тратой денег. Поэтому птички и черепашки дохли, не доходя до покупателя, и магазин вскоре закрылся. Слово «природы» в вывеске было сбито. «Дары» остались. Возможно, к «дарам» первоначально предполагалось присобачить еще какое-то подходящее слово: «Дары Юга», например. Завезли же в магазин кое-какие дешевенькие южные вина взамен полудохлых попугайчиков. Но вина появились, а слово – нет. Однако очередь, ежедневно выстраивавшуюся начиная с 11 часов утра за алкодарами, это ничуть не смущало.

«В «Птичку» водку завезли! «Столичную!» С утра еще!» – словно легкий освежающий ветерок прошелестел над толпой. И пусть ветерок этот благоухал самогоном, дешевыми дрянными настойками, политурой, денатуратом, мозольной жидкостью – чем угодно, только не дефицитной водкой, которой город не нюхал уже давно. Не то что элитной «Столичной» – даже дрянного зелья без названия (на зеленой этикетке было написано просто «Водка»), и того не нюхал, хоть и гналось оно из отходов нефти, которой у страны Советов было – хоть залейся. Так что этот провонявший сивухой сквознячок был для собравшихся здесь людей живительным ветром перемен к лучшему, ветром странствий, зовущим в сверкающую всеми красками солнечного спектра вечно пьяную Шамбалу. В толпе затянули припевки, в которых смешались в одну кучу и цены на водку, и антисоветские выступления в Польше, и революционная история СССР:

Было три, а стало пять – всё равно берём опять!

Даже если будет восемь – всё равно мы пить не бросим!

Передайте Ильичу – нам и десять по плечу,

Ну а если будет больше – то получится как в Польше!

Ну а если двадцать пять – снова Зимний будем брать!





Толпа начала редеть на глазах, и вскоре возле морга остались лишь горки шелухи от семечек да редкие зеваки. Последние удивленно наблюдали, как на площадь перед обшарпанным зданием судмедэкспертизы, визжа тормозами, вылетели три милицейских «газика». Из боковых дверей высыпали бойцы с автоматами и новомодными резиновыми дубинками, невиданными большинством черногрязинцев, а из головного «рашен джипа» выкарабкался невысокий человек с огромными оттопыренными ушами. Он удивленно почесал их, видимо, тоже недоумевая, куда подевалось только что бесновавшееся перед моргом людское месиво.

Артем подошел к Стрижаку и наконец перевел дух.

– Ты цел? – первым делом поинтересовался тот, охлопывая Казарина ладонью по плечам и спине в поисках гипотетических телесных повреждений.

Осенний ветер безжалостно трепал афишу на соседнем с моргом здании кинотеатра «Большевик». На ней красовался огромный портрет модной молодой певицы Аллы Пугачевой, ниже шли крупные буквы: «ЖЕНЩИНА, КОТОРАЯ ПОЁТ». Название популярного фильма тут же переиначили в народе: «Женщина, которая даёт».

– Чего мне сделается, – буркнул Артем, отстранившись, и хотел было рассказать Стрижаку про пистолет, который пропал у избитого толпой старшины. Громкий сухой щелчок за спиной, похожий на удар плетью, прервал его мысли. Левую лопатку обожгло горячим. Падая, Казарин успел обернуться и увидеть долговязую личность в разодранной до пупа майке-алкашке с громадным распятием на пузе. Глаза незнакомца на мгновение встретились со взглядом Артема, и тот успел заметить, что они разного цвета, хотя и не разглядел, какого именно. Затем его взгляд опустился ниже. Из грязного кулака неряхи хищно глядел на Казарина вороненый зрачок «стечкина». Оттуда неторопливо вытекала сероватая струйка пороховых газов.





Глава 7

Двое из концлагеря




Читатель оказывается на настоящих советских похоронах, знакомится с не менее настоящей «гестаповкой» и узнаёт часть жуткой правды.



Комья напоенной влагой глины тяжело шлепались на крышку гроба. Алый сатин, которым была обита скромная небольшая домовина, еще до погружения в могилу успел пропитаться моросящей с неба серой дрянью и теперь имел вид задрипанный и жалкий. Так же убого выглядел и почетный караул из заморышей в рыжих галстуках, которые дрожали от сырого, пробирающего до костей ветра, выстроившись редкой цепочкой вдоль неровной кромки ямы.

Вдруг все пришло в движение: и жиденькая толпа провожающих покойника в последний путь, и цепочка пионерского почетного караула. Между оградками, заунывно подвывая, металась тощая поджарая тень. Цепочка красных галстуков распалась. Пионеры горохом рассыпались между могил, на ходу подхватывая комья земли и швыряя в затравленно метавшуюся псину. Вялые окрики учителей потонули в задорном боевом кличе маленьких зверят. Дети. Цветы жизни.

Внезапно все закончилось. Ребятишки снова возвращались в строй, на ходу поправляя галстуки и превращаясь из малолетних извергов в примерных пионеров. Куда подевалась несчастная шавка, никто так и не понял. Убежала, поди. Последнее, что он рассмотрел, – это как один ловкий парнишка подбил ей палкой лапу. Но и на трех ногах можно ускакать далеко…

Когда могила была закидана землей, венки возложены и речи произнесены, он неслышно вышел из тени деревьев, и в тот же момент на сером пасмурном небе выглянуло солнце, заиграв на его невзрачных одеждах множеством солнечных зайчиков и подсветив желтый ежик волос вокруг головы. Его появление порядком напугало немногочисленных посетителей скорбной церемонии прощания. Кто-то из женщин даже вскрикнул от неожиданности. Но он легко прошагал вперед и проговорил:

– Я старший следователь по особо важным делам облпрокуратуры Казарин Артем Сергеевич. Разрешите задать вам несколько вопросов. Как к вам можно обращаться?

– Изольда Генриховна, – лядащая дама неопределенного возраста, которая, как явствовало из холодной и взвешенной речи, которую он только что прослушал, была классной руководительницей покойной, удостоила его ледяным взглядом. – Полагаю, вы могли бы найти более удачные время и место для ваших вопросов.

Артем не стал объяснять, что в «более удачное время» он отлеживался в больнице с огнестрельным ранением. Пуля прошла по касательной, прочертив не слишком глубокую борозду на казаринской лопатке, но несколько неприятных моментов ему все же пришлось пережить. Хотя старшина, только вчера переведенный в обычную палату из реанимации, да и вся областная милиция, пожалуй, даже сочли такой оборот удачным. Человек, похитивший табельный «стечкин», сразу же после выстрела выкинул оружие на асфальт возле морга и скрылся в неизвестном направлении. Оружие было оперативно изъято лично майором Стрижаком, и никто от него серьезно не пострадал. А все могло выйти и гораздо хуже. Сам Казарин провалялся на больничной койке ровно сутки, после чего не выдержал и запросился у врачей на волю. История с безобразной выходкой фанатиков возле городского морга к этому времени как-то сама собой заглохла. Теперь о ней напоминало только противное тягучее ощущение в области левой лопатки.

– Скажите, как относились к Лене одноклассники? Как у нее были дела с учебой? С поведением? – спросил Казарин училку.

– Относились – отлично! С учебой – прекрасно! С поведением – замечательно! – отрезала классная дама, ясно давая понять, что ни на какие вопросы она отвечать не желает.

«Ей бы прекрасно пошла эсэсовская форма», – ухмыльнулся про себя Артем.

– А какая обстановка была у Лены в семье? С кем в последнее время сожительствовала ее мать? – не сдавался он, однако. – А сама Лена ни с кем не встречалась из класса или, быть может, вне школы? – добавил осторожно Казарин.

– Молодой человек. – Чертова стерва презрительно взглянула на Артема поверх бериевского вида очков. – Вы забываетесь! Если вам нужны грязные сплетни – вы обратились не по адресу. Я – советский педагог, а не сексот!

Дальнейший разговор не принес ровным счетом никакой пользы. Училка ни за что не желала оказывать помощь следствию, упорно сыпля заученными словами и фразами: «характеризуется положительно, училась на отлично, поведение демонстрировала примерное, нет, не знаю, я – педагог!». Наверное, из надписей в школьном сортире Казарин мог бы узнать больше, чем из беседы с этой мегерой. Все, что он сейчас услышал, вмещалось в серые картонные корочки личного дела ученицы пятого класса Плотниковой Елены.

Артем прекрасно знал этот тип «советского педагога». Понятие «наказать» для таких означало «публично унизить», главными воспитательными методами служили обзывания и оскорбления, а любимым развлечением – втягивание всего класса в травлю бедолаги, которому не повезло навлечь на себя немилость небожительницы с указкой. Кстати, Казарин давно заметил, что у особо вредных училок и имена всегда какие-то противные, не настоящие, как будто взятые из книжек про гестапо.

Но как же все-таки узнать координаты последнего мужика Вальки фон Кот в пространственно-временном континууме? Таинственный «француз» Жан не давал Артему покоя. Сама Валька, после тщетных попыток Стрижака разговорить ее, была госпитализирована в состоянии жесточайшего алкогольного делирия – добиться от нее чего-либо в ближайшее время не представлялось возможным. Соседи также не рассказали ничего вразумительного.

Поняв, что здесь ему тоже ничего не светит, Казарин попросил гестаповку Изольду Генриховну познакомить его с директором – невнятное выступление этого мужика ему тоже пришлось вытерпеть, стоя в тени кладбищенских сосенок. Дама энергично ухватила Артема под локоток и подтащила к лысоватому толстяку, похожему на мультяшного Винни-Пуха:

– Вот, Прохор Тихоныч, товарищ из прокуратуры, интересуется…

И так же энергично заковыляла прочь на своих тощих деревянных ходулях, которые, казалось, скрипели при каждом шаге.

Оттеснив толстомясого в сторону чахлой аллейки, Казарин сразу взял быка за рога:

– Прохор Тихонович, вам известно, с кем в


Книга Хтонь. Зверь из бездны: отзывы читателей