Закладки

Снеговик читать онлайн

стоял ящик с инструментами специалиста по грибкам, а на кухонном столе лежала записка, где тот сообщал, что вернется завтра утром.

Харри пошел в гостиную, вставил диск Нила Янга в проигрыватель, через четверть часа нашел его отвратительным и решил послушать Райана Адамса. Мысль о выпивке возникла ниоткуда. Харри прикрыл глаза и уставился в танцующую кроваво-черную пустоту. Он снова вспомнил о письме. Первый снег. Тувумба.

Телефонный звонок разорвал песню Райана Адамса «Shakedown On 9th Street» надвое.

Женский голос представился как Уда. Она сообщила, что звонит из редакции программы «Боссе», и поблагодарила за прошлое сотрудничество. Ее саму Харри не вспомнил, зато вспомнил передачу. Это было весной, его попросили принять участие в разговоре о серийных убийцах, поскольку он был единственным полицейским в Норвегии, который изучал эту тему не где-нибудь, а в ФБР и к тому же сам охотился за настоящим серийным убийцей. И у Харри хватило глупости согласиться. Себя он постарался убедить в том, что согласился выступить в передаче, чтобы сказать нечто важное — все-таки он профессионал, — а вовсе не для того, чтобы увидеть свою физиономию в самом популярном ток-шоу страны. Потом-то, конечно, он уже не был до конца уверен в двигавших им мотивах. Но это еще не самое худшее. Самое худшее то, что перед съемкой Харри решил пропустить стаканчик. Он твердо помнил, что стаканчик был один, однако на экране Харри выглядел так, будто их было все пять. Артикулировал он прилично — на это он способен в любом состоянии, но взгляд его туманился, он нес какие-то банальности, а к выводам перейти так и не сумел, поэтому ведущий в конце концов пригласил в студию следующего гостя — новоиспеченного чемпиона Европы по икебане. Харри ни слова не произнес по поводу появления чемпиона, но по всему его виду было совершенно понятно, что он думает обо всех этих цветочных штучках. А когда ведущий спросил Харри, как следователи относятся к норвежской школе цветочного декора, он ответил, что венки на норвежских могилах всегда соответствуют самому высокому европейскому уровню. Вероятно, именно стиль Харри — эдакая небрежность человека слегка «под мухой» — вызвал смех публики в студии, а после передачи — одобрительные похлопывания по плечу от съемочной группы. Он «зажигает» — так они ему сказали. После передачи с небольшой компанией телевизионщиков Харри посидел в Доме искусств, где его напоили так, что на следующий день, когда он проснулся, тело каждой клеточкой вопило и требовало добавить. Была суббота, так что он продолжил квасить до вечера воскресенья, пока не оказался в ресторане «Шрёдер», где орал, чтобы ему принесли пива. Вскоре свет в зале замигал, а Рита — официантка — подошла к нему и сказала: если он немедленно не отправится прямиком в кровать, его опять перестанут сюда пускать. Но это был последний срыв, с самого апреля у него во рту не было ни капли.

А теперь, стало быть, они снова захотели увидеть его на экране.

Женщина объяснила, что тема передачи — терроризм в арабских странах и отношение к этой машине смерти образованных представителей среднего класса.

— Нет, — отрезал Харри.

— Но мы так хотим видеть именно вас, вы такой… такой рок-н-ролльный!

В голосе девушки отчетливо слышалось восхищение, так что он даже засомневался: а вдруг оно настоящее? И тут он ее вспомнил. Она была с ними там, в Доме искусств, в тот вечер. Она была красива и свежа, как родниковая вода, она и говорила, как говорят молодые и как лепечет родниковая вода. Она смотрела на него с аппетитом хищницы, как будто он был экзотическим блюдом, которое хочется попробовать, да боязно.

— Позвоните кому-нибудь другому, — отказался Харри, положил трубку и, прикрыв глаза, стал слушать, как Райан Адамс вопрошает: «Oh, baby, why do I miss you like I do?»

Сидя на кухонном диванчике, мальчик снизу вверх посмотрел на стоящего рядом отца. Отсвет белого снега, засыпавшего двор, бликовал на его лысом, туго обтянутом кожей массивном черепе. Мама говорила, что у отца такая большая голова, потому что он — большой мозг. А когда мальчик спросил, почему «он мозг», а не «у него мозг», она улыбнулась, погладила его по голове и ответила, что у профессоров физики только так и бывает. «Мозг» только что вымыл картофелины под краном и запихнул их прямиком в кастрюлю.

— Пап, а ты картошку-то почистишь? Мама обычно…

— Твоей мамы сейчас нет, Юнас. Так что поступим по-моему.

Он не повысил голос, но Юнас все равно почувствовал раздражение и весь сжался. Он никогда не понимал, почему отец злится. А частенько даже не замечал, что тот уже разозлился. Мальчик соображал, что дело плохо, лишь когда мама по-особому поджимала губы, что раздражало отца еще сильнее. Скорее бы она пришла.

— Крайние тарелки, пап!

Отец с силой захлопнул дверцу шкафа, и Юнас тут же прикусил губу, но лицо отца уже приблизилось, и глаза сощурились за тонкими стеклами прямоугольных очков.

— Не «крайние» это называется, а «те, что стоят с краю». Сколько раз я тебе уже говорил?

— А мама…

— Мама говорит неправильно. В той части Осло и в той семье, в которой она родилась, на норвежский не обращают внимания.

Изо рта у отца пахло солеными гнилыми водорослями.

В дом кто-то вошел.

— Привет! — донеслось из прихожей.

Юнас хотел было побежать маме навстречу, но отец удержал его за плечо и показал на ненакрытый стол.

— Какие же вы молодцы!

Она стояла в дверях у него за спиной, и Юнас угадал в ее запыхавшемся голосе улыбку. Он принялся поспешно расставлять чашки и раскладывать приборы.

— А какого прекрасного огромного снеговика вы слепили!

Юнас вопросительно повернулся к матери, которая расстегивала пальто. Такая красивая. Смуглая, темноволосая, как и он сам. С нежным-нежным выражением глаз. Почти всегда. Почти. Теперь она уже не такая стройная, как на свадебных фотографиях, но, когда они недавно ездили отдыхать в деревню, он видел, что мужчины на нее заглядывались.

— Никакого снеговика мы не лепили, — сказал Юнас.

— Разве? — наморщила лоб мама, разматывая длинный толстый розовый шарф, который он подарил ей на Рождество.

Отец подошел к окну:

— Наверное, соседские дети.

Юнас забрался на стул и выглянул на улицу. А там, посреди газона, прямо напротив их дома, и правда стоял большой снеговик. Глаза и рот выложены камешками, а нос сделан из морковки. Шляпы и шарфа у него не было, да и рука была всего одна — тонкая веточка, выдернутая, как догадался Юнас, из изгороди. И еще кое-что было не так: снеговик стоял неправильно. Юнас не смог бы этого объяснить, но чувствовал: снеговика надо было ставить лицом к дороге, к открытому пространству.

— А почему… — начал он, но отец его перебил:

— Я с ними поговорю.

— Зачем? — спросила мама из прихожей. Судя по звуку, она расстегивала молнию на высоких черных кожаных сапогах. — Это ничего не даст.

— Я не хочу, чтобы по моему участку кто-то шатался. Вот вернусь и поговорю.

Мать в прихожей вздохнула:

— А когда ты вернешься, дорогой?

— Завтра.

— В котором часу?

— Это что? Допрос? — Отец произнес это с деланым спокойствием, и Юнас поежился.

— Мне бы хотелось, чтобы обед был готов к твоему возвращению, — отозвалась мать.

Она вошла в кухню, заглянула в кастрюлю и сделала огонь посильнее.

— К чему эти хлопоты? — буркнул отец, отвернувшись к стопке газет, что лежала на диванчике. — Вернусь, и приготовишь.

— Ну хорошо. — Мать подошла к отцу и обняла его со спины. — Неужели тебе действительно надо в Берген на ночь глядя?

— Лекцию я читаю в восемь утра, — объяснил отец. — Час уйдет только на то, чтобы добраться от самолета до университета, так что я даже думать не хочу о том, чтобы лететь первым утренним рейсом.

Юнас заметил, как расслабились мускулы у отца на шее — мама опять подобрала правильные слова.

— А почему снеговик смотрит на наш дом? — спросил Юнас.

— Иди-ка вымой руки, — приказала мать.

Ели в тишине, прерываемой короткими вопросами матери о делах в школе и расплывчатыми ответами Юнаса. Вот повезло, что отец не принялся за свои невыносимые расспросы о том, что они сегодня проходили — или не проходили — в «этой убогой школе»! Еще хуже было бы, если б родители учинили Юнасу быстрый допрос о том, с кем из ребят он играл, кто их родители и откуда они родом. Юнас, к раздражению отца, никогда не мог дать на такие вопросы удовлетворительных ответов.

Улегшись в кровать, Юнас слушал, как внизу отец прощается с матерью, как хлопает дверь и отъезжает машина. Они опять остались одни. Мать включила телевизор. Мальчик вспомнил, как она пыталась узнать у него, почему он больше не приглашает к себе друзей. Юнас не знал, что ответить: ему ведь не хотелось, чтобы она начала себя ненавидеть. Вместо этого он сейчас лежал и ненавидел себя самого. Юнас укусил себя за щеку, так что боль выстрелила в ухо, и уставился в потолок, на «музыку ветра» — звенящие металлические трубки. Он встал, дошаркал до окна и выглянул наружу.

Снег во дворе отражал достаточно света, чтобы он мог различить снеговика, стоящего внизу. Одинокий такой. Надо бы сообразить ему шапку и шарф. И, может, даже метлу. В этот момент луна показалась из-за туч. Свет упал на темный двор. И на глаза снеговика. Юнас затаил дыхание и попятился от окна. Глаза из гравия слабо сверкнули. И смотрели они не просто на двор. Они были направлены вверх. Прямо на него. Юнас задернул шторы и забрался в кровать.

Глава 3

День первый. Кошениль


Харри сидел у стойки в «Палас-гриле» и читал составленный в любезных выражениях плакат, в котором гостей бара просили не требовать налить в долг, не стрелять в пианиста и вообще — «Ве Good Or Be Gone». Вечер был ранний,

Книга Снеговик: отзывы читателей


Гость Юлия
Гость Юлия
  • 16
Книга отличная. Держит в напряжении до последнего предложения. Фильм не впечатлил абсолютно, два часа потраченных в пустую.
  • 4 декабря 2017 16:58
Lanysik
Lanysik
  • 11
Один раз почитать можно
  • 27 декабря 2017 16:27
Гость Елена
Очень интересная книга! Держит в напряжении от и до... Вначале вообще как фильм ужасов!
  • 29 декабря 2017 16:37
Zlat
Zlat
  • 9
Книга оставляет двойственные впечатления: стиль излишне кинематографичен, причем по-голливудски, бросаются в глаза эти "монтажные склейки", "перебивки", многозначительные недоговоренности, перевод акцентов и прочая киношная шелуха... Потом, главный герой - это практически квинтэссенция Главного героя голливудского сурового детективного "мясного" боевика... Ну а финал.. это  просто услада для тех, кто жить не может без спасения лучшей подруги (друга, жены, деверя, брата, сына, тестя, собачки, кошки и далее по списку) главным героем в последние миллисекунды. Этот штамп уже вызывает что-то большее, чем просто тошноту... Но надо отдать автору должное: сначала читалось с интересом, где-то до половины.
  • 20 февраля 2018 10:54
Гость Татьяна
Неплохой роман. Особенно первая половина. К концу стало сумбурно и скучно. Перечитывать не буду.
  • 20 июля 2018 13:52
Гость Анастасия
Неплохо для детектива... Первая половина интересная, даже захватывающая. Под конец немного устаёшь, хочется скорее прийти к развязке (но это наверное как в любом детективе). Сюжет становится слишком уж перекрученным, ждёшь крутого финала. Но лично для меня финал бомбой не стал, злодей - фигура неколоритная, тихушник - "да", и больной на всю голову. Главный герой подаётся как "плохишь", но благодаря профессионализм вызывает симпатию. Хотя немного непонятны его отношения с женщинами. Развязка тоже вызывает вопросы, но недвусмысленно намекает, что будет продолжение... В общем, осталось посмотреть фильм. А на досуге возможно познакомлюсь с другими книгами автора. 
  • 4 декабря 2018 03:15
просто имя
просто имя
  • 1
очень интересный россказ !!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!
  • 2 января 2019 18:13
Гость Юлия
Мне книга понравилась очень! Чтобы лучше понять характер главного героя, желательно прочитать все книги из серии про Харри Холе.)))
  • 22 марта 2019 23:26