Закладки

За пять минут до читать онлайн

на некую доверительность. Пока помощницы в четыре руки оформляли-заполняли разные бумаги, нотариус завел со мной неспешную беседу на вечную тему «Вот оно как бывает…».

Я сразу понял – что-то он от меня хочет. Остается ждать и поддакивать, мне, в сущности, торопиться некуда.

– Но, правда, бывает и по-другому, – продолжил я наш жизнеутверждающий разговор.

– Это как? – удивился он.

– Сначала – ага, потом – бац. Хотя, признаться, результат не слишком-то отличается.

Нотариус Храпов подозрительно зыркнул на меня, но все-таки покивал: «Даже не говорите. Все там будем…»

Мы еще помолчали. Он со вкусом отхлебнул чаю из большой кружки «650 лет городу Кызыл-Тюбэ». Из кружки свешивались нити сразу двух чайных пакетиков. Не бережет себя Максим Евгеньевич, горит на работе.

– Завещатель ваш, господин Скворцов, – ведь не старый, шестьдесят с небольшим. А лег спать и не проснулся. Врачи говорят – сердце. А я так полагаю, сердце – оно у всех есть…

– Да, почти у всех, – подтвердил я.

– И я про то же.

Он снова отхлебнул чаю.

Хлебал Максим Евгеньевич от души, громко и вкусно, с особым носовым присвистом и сладострастными выдохами. На эти выразительные звуки я обратил внимание, еще сидя в приемной, когда коротал полчаса ожидания в очереди из двух человек. Воображение услужливо нарисовало самое непотребное, что могло твориться за фанерной дверью, откуда доносились узнаваемый баритон и щебетание двух помощниц. Оказалось, чай. Просто чай, даже неинтересно.

– Девочки, ну, вы скоро?! – гаркнул вдруг Храпов, привольно раскатываясь по офису баритоном.

Я вздрогнул от неожиданности.

– Сейчас, сейчас, Максим Евгеньевич, заканчиваем.

– Заканчивайте и – обедать.

– Мы же обедали.

– Тогда – ужинать!

– Ужинать вредно. Мы лучше пойдем, покурим.

– Ага… Курить тоже вредно.

– Для фигуры – полезно, – пререкался младший нотариат.

Храпов выразительно глянул на меня и обреченно развел руками. Я посочувствовал взглядом.

Наконец бумаги были распечатаны и выложены на стол. Процокали каблучки, и хлопнула дверь. Нотариус, откинувшись в кресле, посмотрел на меня еще значительнее. Я – на него.

– Максим Евгеньевич, а вы в опере петь не пробовали? – первым не выдержал я.

– В опере? – удивился он. – При чем тут опера?

– Голос у вас.

– Да, голос есть, ага… – согласился он, слегка засмущавшись. – Нет, когда-то я ходил в самодеятельность, во дворец культуры «Железнодорожник», пел там. Многие хвалили, ага… Но мне худрук сразу сказал – голос у тебя, Максим, есть, а вот легкие слабые, не потянут настоящего пения. Так и сказал… А тут еще отец-покойник все советует – иди в юридический, дело верное. Говорил: петь, плясать – это, знаешь, бабка надвое… Сегодня поешь, завтра пляшешь, а послезавтра, смотришь, окончательно спился. Легковесное занятие, без базы на черный день.

– Понимаю. Черный день мы все имеем в виду.

– Будет, – веско пообещал нотариус.

Я не усомнился, а он слегка нахмурился, собираясь с мыслями.

– В наше сложное время…

– А когда оно было простое? – вздохнул я. – Время то есть. Сколько помню себя – одно сложнее другого. Времена, значит.

По-моему, Храпов меня не очень понял, но насупился еще значительней:

– Все так, уважаемый… Ага. Вот об этом я и хотел с вами… Тут такое дело… Дело, собственно, вот в чем… Одно, скажем так, лицо, – решился, наконец, Максим Евгеньевич, – заинтересовано, чтобы этого наследства вы не получили… Нет, поймите правильно, я ни к чему, разумеется, не призываю… Вы как наследник по закону вправе сами решать – принять наследство или не принять. Просто это лицо, скажем так, уполномочило меня сделать вам некое предложение… Интересное предложение, скажу прямо, вполне даже выгодное предложение… Понимаете меня?

– Понимаю, – догадливо кивнул я. – Но пока не очень.

В сущности, ничего непонятного – метод кнута и пряника в действии. Кнут мне уже продемонстрировали с утра пораньше, теперь, по логике вещей, будет предложено сладкое. Это называется – берегите зубы.

– Скажу прямо – одно лицо, пожелавшее остаться неназванным, уполномочило меня предложить вам некую сумму, – значительно глянул на меня Храпов. – В порядке, так сказать, компенсации. За отказ…

– Сумму, простите, какую?

– Ну скажем так, двадцать тысяч долларов…

Я выразительно поморщился:

– Максим Евгеньевич, одно лицо явно не обвинишь в расточительности. Сами подумайте, что такое двадцать тысяч долларов? В наше-то непростое время? А тут дом, земля, хозяйственные постройки. Опять же, счет в банке…

– Нет, вы не понимаете, Альберт Петрович, – немедленно нажал Храпов. – Это же не Москва, уважаемый, даже не дачное Подмосковье. Здесь дома стоят на порядок ниже, чем у вас там. К тому же дом – одно название, что дом, от ветра шатается. Двадцать тысяч долларов – очень хорошая сумма, я вас уверяю.

– Мне не нравится.

– Ага. Хорошо… А, скажем, тридцать тысяч? Нравится?

Я подумал. И опять сморщился, еще выразительнее:

– Нет, не греет. Вот спрашиваю сам себя – Альберт Петрович, может хоть как-то, хоть каким боком? А оно не греет. Никак.

– Сколько же вы хотите?

Я ничего не хотел. Но об этом ему пока знать не нужно.

– Учтите, дом на окраине, почти за городом, – не сдавался нотариус. – Место совсем не престижное, рабочая окраина. С тех времен, ага, когда еще завод работал и текстильная фабрика. Сейчас-то ничего не работает, просто окраина и бомжатник…

– Миллион.

– Чего?!

– Евро. Эта валюта, мне кажется, более перспективная, чем пресловутый доллар, – объяснил я. – Хотя и здесь все сильно преувеличено. Вот когда деньги были в золоте и серебре, тогда проще было – взвесил, проверил на чистоту металла, и сразу все ясно. А сейчас? Теперь, знаете, с этими пластиковыми карточками даже зарабатывать неинтересно. Сам себе напоминаешь ребенка, который гоняется за мыльными пузырями.

– Альберт Петрович! Уважаемый! Дорогой мой! – трубно воззвал ко мне Храпов, не посрамив оперную школу д/к «Железнодорожник». – Ну вы бога-то хоть побойтесь! Кто ж вам столько даст за эту хибару?! Это же… Это же не знаю что! Кому она нужна-то?

Очень разволновался господин нотариус. Невзирая на сердце, которое, между прочим, у всех.

А что я такого сказал? Так, поторговался немного для приличия и порядка. Сложные времена – рынок диктует, экономика подписывает.

– Раз спрашивают, значит, кому-то нужна, – вполне резонно объяснил я. – А я не спешу. Может, кто-нибудь даст.

– Миллион? – саркастически подсказал нотариус.

– Именно.

– Возьмут и дадут?

– Именно.

– Ну знаете… – Храпов выразительно глянул на меня. Скорбно покачал головой на предмет зажравшихся москвичей, которые там у себя совсем ага.

Молчание длилось, становясь все более напряженным. А потом нотариус улыбнулся. Широко, профессионально, но совсем не искренне.

– Интересная вы личность, Альберт Петрович…

Я счел себя обязанным вернуть комплимент и рассказал, что интереснее господина Храпова трудно кого-либо представить. Пообщаться с господином нотариусом – как в кино сходить или, скажем, в музей. Мол, цены вы себе не знаете, уважаемый Максим Евгеньевич, право слово, не знаете…

Всегда интересно, как люди реагируют на беспардонную лесть.

Нотариус отреагировал сдержанно, но без удивления.

– Я знаю! – прозвучало веское. – Все равно спасибо. Ага.

Словом, расстались мы вполне дружелюбно. С виду. Максим Евгеньевич подробно, тем доходчивым, мягким голосом, каким обычно говорят с идиотами, растолковал мне, что для дальнейшего оформления документов мне надлежит явиться в нотариат еще раз с такими-то и такими справками. Лишь в последний момент не удержался, с ехидцей посоветовав быть аккуратнее. Мол, с подобными аппетитами немудрено подавиться. Ага.

Мне тоже хотелось посоветовать ему что-нибудь дельное. Хотя бы впредь не связываться с одними лицами. Видел я эти лица не далее как сегодня утром, эти точно хорошему не научат. Его мудрый папа под этим бы подписался и печать поставил.

Я промолчал, разумеется. Давать советы – дело не такое простое, как кажется. Помню, когда-то, если быть точным – веке в ХVI до н. э. согласно современному летоисчислению, я посоветовал нормарху Аниону, правителю окраинной области Нижнего Египта, удвоить налоги. С самыми благими намереньями – времена темные, смутные, от столичных Фив помощи ждать не приходится, а на границах нома опасно кучкуются кровожадные племена гиксосов. Для обороны границ нужно сильное войско, для войска требуется много денег. Народ поймет, что лучше отдать часть сейчас, чем потерять потом все, уверял я правителя.

Налоги удвоили. Народ не понял. Скоро разъяренные подданные таскали голову номарха на палке и кидали в нее ослиным дерьмом. Область осталась без управления и скоро стала легкой добычей. Гиксосы массово вторглись в землю избранного народа, начали грабить и резать всех подряд.

Мне, приближенному номарха, сначала вроде бы удалось унести ноги с кое-какой долей богатств. Но на тайных, извилистых тропах бегства меня отравили и ограбили собственные слуги, пусть на суде Осириса их ядовитые сердца пожрет чудовище Амимит! Как известно, именно оно облизывается на грешников рядом с весами правосудия богов и сжирает негодяев бесследно, не давая им воскреснуть в другой, лучшей жизни…

Нет, я до сих пор считаю, что мой совет был неплох. Мало того, единственно возможным в той ситуации. Но кому, спрашивается, стало хорошо?





7




Выйдя от нотариуса, я решил было податься в гостиницу – придется в городе задержаться. Потом подумал: а зачем тратиться? Раз я практически состоявшийся наследник Скворцова, и догнать меня с миллионом евро под мышкой никто до сих пор не обеспокоился, то имею право хотя бы взглянуть… Хотя что смотреть? Назло всем скупердяям и их нотариусам двинусь прямо в хозяйство Скворцова и начну недвусмысленно обживать дом, не забыв про постройки, за которыми тоже, разумеется, глаз да глаз. Какой там адрес в документах: ул. Грибова, 14? Вот там меня и ищите, господа хорошие, там теперь моя вторая малая родина…

На ближайшей автобусной остановке я выяснил у местного населения, что до улицы Грибова доехать просто. В общем, я правильно двигаюсь, на четверочку нужно, она, четверочка, в аккурат до Грибова довезет. Там у нее, четверочки, конечная и разворот, мимо не проеду, значит. Вот

Книга За пять минут до: отзывы читателей