Закладки

Расколотая читать онлайн

там промелькнуло.

Проскользнув в боковую дверь, я тихо и осторожно поднимаюсь по лестнице в свою комнату: наконец-то я в безопасности.

Пока.

Себастиан спит, свернувшись клубочком, на моей кровати. При моем появлении он широко открывает глаза, потом снова закрывает.

Я быстро снимаю с себя одежду Нико и переодеваюсь в пижаму, потом засовываю его вещи в школьную сумку, чтобы избавиться от них позднее.

Остается еще примерно час времени на сон, в котором я отчаянно нуждаюсь, но после того, что произошло этой ночью, ни о каком сне не может быть и речи.

Ночь полна вопросов. Как Тори удалось сбежать от лордеров? Ее вернули им, Бен вытянул это из ее мамы. Почему, мы так и не узнали: сегодня она еще была, а назавтра уже исчезла. Одна из пропавших без вести. И куда делся ее «Лево»?

Спрашивать, что случилось с родителями Бена, нет надобности: ответ мне известен. Они

задавали слишком много неудобных вопросов. И это на следующую ночь после того, как мама Бена приходила к нам просить о помощи. Я холодею от ужаса, вспомнив, что сказала ей моя мама: «Вам не следовало сюда приходить». Неужели это мама выдала ее лордерам? Ее отец был премьер- министром лордеров, он-то и начал все это.

Картинка сгоревшего дома так и стоит у меня перед глазами. Их дом стал для них могилой. Тела хотя бы извлекли? Должно быть, их уже кремировали.

По словам Нико, то же самое произошло и в других местах этой ночью. Есть и другие жертвы.

Мне хочется поплакать о них, но я не могу. В душе только холод и слепая ярость. Боль я загоняю поглубже.

Но она ищет выход.





ГЛАВА 10




— Кайла, постой! —Я останавливаюсь в дверях библиотеки, оборачиваюсь. Подбегает Кэм.

— Пообедаешь со мной? — Он оглядывается по сторонам, понижает голос до шепота. — У меня с собой торт.

— Гм. Ну, не знаю. Шоколадный?

Он заглядывает в сумку.

— Сегодня бисквит с кремом. Мой дядя — несостоявшийся шеф-повар, он обожает печь.

— Ну, ладно, — соглашаюсь я. Немного сладкого и возможность отвлечься могут помочь мне пережить этот длинный день. Из головы не выходят родители Бена, то, что лордеры сделали с ними и с другими, такими же, как они. Да еще встреча с Нико в конце дня: мы должны что-то делать.

Пересекая школьный двор, мы видим пустую скамейку. Когда ребята, сидящие на соседней, замечают, что мы направляемся к ней, они быстро разделяются и раскладывают свои вещички на обеих.

— Мило, — комментирует Кэм.

— Я уже привыкла. Ты уверен, что хочешь рискнуть и оказаться замеченным в компании со мной?

— Шутишь? Ты же красотка.

Я смеюсь.

— Зачищенная красотка, не забывай.

— Так они из-за этого? — Он оглядывается назад. — Хочешь, ввалю им за тебя? — И он принимает боксерскую стойку со вскинутыми кулаками.

— Всем троим? И что бы ты делал, если бы я согласилась?

Он бросает взгляды по сторонам.

— Свалил бы куда-нибудь. Но у меня есть свои способы расквитаться с обидчиками. — И он смеется преувеличенно громким смехом сказочного злодея.

— Не сомневаюсь.

— А разве то, что они сделали, не задевает тебя?

— Я привыкла. Но... — я умолкаю.

— Но что?

— Как-то так выходит, что все те, что меня окружали, внезапно исчезают. Возможно, поэтому меня так сторонятся, и если причина в этом, то я их понимаю.

— Исчезают? — Его лицо принимает серьезное выражение. Значит, Кэм может быть и таким. — Такое происходит повсюду, — говорит он с такой горечью, что мне остается только гадать, что же за этим стоит.

— Смотри, вон. — Я указываю на пустую одиночную скамейку за административным зданием. — Если не боишься.

— Так... дай-ка подумать. У тебя есть портативный бермудский треугольник, который повсюду следует за тобой?

Я озираюсь по сторонам.

— Должно быть, сегодня оставила его дома.

— Собираешься подсыпать порошок-невидимку в мои бутерброды, когда я отвернусь?

— Нет!

— Тогда я рискну.

И я не говорю ему другую причину, почему меня это уже не так беспокоит. Список того, что меня действительно беспокоит, довольно-таки внушительный, и всякие глупости мальчишек- старшеклассников занимают в нем одно из самых последних мест.

Мы молча жуем наши бутерброды, потом Кэм достает торт.

— Тут два куска, — говорю я. — Ты это спланировал?

— Кто — я? Нет, мне же нужно расти. Всегда беру с собой два куска торта. Но я не против поделиться. — Он вручает мне один кусок, и я откусываю от него.

Нежный, сладкий. Вкуснятина.

— Как жаль, что моя мама не любит печь.

— Давно здесь живешь?

Я скашиваю на него глаза.

— Не очень. Около двух месяцев.

— А тебе никогда не хотелось узнать о других твоих родителях?

— Других родителях? — переспрашиваю я, хотя прекрасно понимаю, что он имеет в виду. Наш разговор заходит на запретную территорию. Начинает затрагивать те темы, о которых я вроде бы не должна думать, и уж тем более — говорить. У Зачищенных нет прошлого, они начинают жизнь с чистого листа. Оглядываться назад не дозволяется.

— Ну, ты знаешь. До того, как ты стала Зачищенной.

— Иногда, — признаюсь я.

— А принялась бы ты их разыскивать, если бы могла?

Не на шутку встревоженная таким развитием событий, я занимаю рот тортом. Наводить справки о своем прошлом было бы абсолютно незаконно и крайне опасно. Даже просто вести такой разговор — уже опасно, ведь никогда не знаешь, кто и где тебя может подслушать. Я бы ничуть не удивилась, если бы лордеры снабдили «жучками» все школьные скамейки. Они и их шпионы вроде миссис Али повсюду.

— А как насчет тебя? — спрашиваю я, когда от торта остаются одни крошки.

— Что?

— Ты сказал, твой отец ушел от вас. Ты видишься с ним?

Серьезное выражение возвращается, и пауза оказывается довольно-таки продолжительной.

— Кайла, послушай. — Он понижает голос почти до шепота. — Помнишь, я говорил про людей, которые исчезают повсюду?

Я киваю.

— Мой отец не ушел. Его забрали лордеры. Ворвались в наш дом среди ночи и утащили его. С тех пор от него ни слуху ни духу.

— Ох, Кэм. — Я потрясенно смотрю на него. Паренек кажется таким беззаботным, таким простым. Однако он знает, каково это, когда кто-то из близких тебе людей исчезает. Как Бен.

— Да. Он был замешан в какие-то дела, которые им не понравились. Что-то связанное с поисками пропавших людей. Нелегальные вебсайты и все такое.

ПБВ? «Пропавшие без вести»?

Я нервно оглядываюсь по сторонам. Никого, кто мог бы подслушать, поблизости вроде нет, и все же что-то во мне противится этому разговору. Но остановить себя я не могу.

— А твоя мама? — спрашиваю я.

— Думаю, ни ее, ни меня уже не было бы, если бы не ее исследования. Я мало что о них знаю, но это что-то важное, и они хотят, чтобы мама их продолжала. А меня отправили сюда, чтобы держать ее под надзором.

— Какой ужас! Прости, мне не следовало спрашивать.

— Это не твоя вина. Ты была слишком далеко, чтобы использовать свой секретный бермудский треугольник. Если только его мощность не распространяется на сотни миль отсюда?

Кэм-шутник снова возвращается, но больше ему меня не обмануть. Под маской шута скрывается гораздо больше, чем я вначале подумала.

— Послушай, — продолжает он. — Хочешь вечерком прокатиться? Мне очень нужно поговорить. Где-нибудь. Где нам никто не помешает.

Любопытство борется с осторожностью. Но решать прямо сейчас необязательно.

— Сегодня я не могу. Буду поздно.

— Почему?

— Кое-какие дела.

— Что за дела?

— Да так, разные.

— И все-таки?

— До чего же ты любопытный!.. Я просто занята, вот и все.

Он какое-то время молчит.

— Ну, ладно. Подвезти тебя домой?

— Не знаю, когда освобожусь.

— Неважно. Мне все равно нечего делать.

Я пытаюсь отговорить его. Не хватало еще, чтобы несчастья, которые я, похоже, приношу другим, распространились и на него. С его матери и без того уже довольно. Но он настаивает, что будет ждать в своей машине, пока я не приду, поэтому, если я не хочу, чтобы он торчал тут до завтрашнего утра, мне лучше поторопиться.

Коридор пуст. Я стучу один раз, дверь кабинета Нико открывается. Я вхожу, и он запирает дверь.

— Как Тори? — спрашиваю я.

— Выглядит очень даже ничего, — отвечает он. — Хорошая еда и отдых лодыжке — все, что ей требуется. Физически.

— Никаких неприятностей с ней не было?

— Нет. Пока. Если будут, ты первая об этом узнаешь. Я собираюсь в скором времени перевезти ее куда-нибудь, просто пока прорабатываю кое-какие детали. Хотя она говорит, что хорошо готовит. Может, оставлю у себя.

Поправляется, хорошо готовит. В душе моей вспыхивает ревность: мысленно я уже вижу картину уютного ужина на двоих со свечами, которые я заметила у него на столе, и бутылкой превосходного вина.

Нико улыбается, словно прекрасно понимает, о чем я думаю. Эта его улыбка будто бы говорит: Если тебе это не нравится, это твои проблемы. Сама виновата.

Я вспыхиваю и, когда он указывает на стул рядом со своим столом, сажусь.

— Прошлой ночью я кое-что понял, — говорит он, усаживаясь на другой стул, который подтащил поближе ко мне, чтобы мы были лицом к лицу. Мои глаза встречаются с его. Длинные ресницы, которые кажутся слишком темными для бледно-голубых радужек. Прядь волос упала на лоб, и я с трудом удерживаюсь от порыва откинуть ее назад.

Натужно сглатываю.

— И что же?

Он наклоняется ближе.

— Рейн вернулась, — шепчет он мне на ухо, и от его слов, его дыхания дрожь волной пробегает по моей коже.

Он улыбается и откидывается на стуле, маленьком школьном стуле, который выглядит под ним довольно-таки нелепо.

— Она действительно вернулась. Я не знал точно, как много ее в тебе. Но то, что ты сделала ночью... это ведь была она, не так ли? Эта твоя ночная вылазка... Кайла бы этого не сделала.

— Нет, не сделала бы, — соглашаюсь я, сознавая, что он прав.

Я изменилась, сильно изменилась. И продолжаю меняться. Голова


Книга Расколотая: отзывы читателей