Закладки

Контрфевраль читать онлайн

не получилось, поэтому при наборе команды Хавилланд заменяет собой настоящего Воронова, которого убивает. Подмена происходит до формирования экипажа, так что никто ничего заподозрить и не смог. Взорвать линкор планировалось, устроив пожар в пороховом погребе одной из башен главного калибра. Помните, я рассказывал про хитрый сундучок с обувкой? Те башмаки и должны были стать запалами…

– Понятно. Про пути отхода он тоже рассказал? Явки, пароли, адреса?

– Да. Контрразведка флота до сих пор отрабатывает эти ниточки. Тщательно и не торопясь. А коммандер тем временем очень неохотно «пытается» вспомнить, о чем вёл разговоры с адмиралом Колчаком и офицерами линкора. Вот такие вот дела у нас, Денис Анатольевич.

– Петр Всеславович, что-то, касающееся лично меня, есть? – Общая обстановка ясна, переходим к частной.

– Есть, как не быть! Во-первых, к вам едет гость… Я имею в виду, что в батальон с инспекцией скоро прибудет генерал Потапов. Фёдор Артурович связался с ним и, ссылаясь на ваш разговор и интерес генерала к батальону, пригласил составить компанию в инспекции.

– Ясно. А реально что должно произойти? Встреча с регентом?

– Да, от результатов которой будут ясны наши дальнейшие действия. Очень надеюсь, что всё пройдет так, как надо.

– Насколько я понял генерала, ему хуже горькой редьки надоел царящий бардак. Он и с большевиками связался… у нас, там… из-за того, что те действовали конкретно и решительно.

– Дай бог, дай бог… От него сейчас зависит решение двух очень важных вопросов. Во-первых, было бы очень здорово подключить его к разработке заговорщиков. Нам сейчас нужна любая помощь в этом вопросе. А во-вторых, Ивану Петровичу очень пригодилась бы определенная информация из лабораторий Круппа.

– Академику неймется? Хочет и здесь кого-то переплюнуть и за пояс заткнуть?

– Вот как раз за это вы, господин капитан, ему еще большое спасибо скажете. Когда начнется летняя кампания…

Нашу беседу прерывает оживший телефон, сообщивший голосом Келлера, что можно уже выдвигаться на очередное суперсекретное совещание. С некоторым даже сожалением отставляю недопитый стакан и, дождавшись, пока Воронцов закроет кабинет, шагаем на встречу «в верхах»…





Глава 6




Ну всё, наконец-то тема закрыта и разговор окончен. Можно выдохнуть и расслабиться. Тем более что Павлов и Келлер ждут за накрытым чайно-кофейно-коньячным столом, пока я окончательно не выпущу оставшийся пар вместе с никотиновым дымом. Хозяин кабинета выпроводил меня за пределы помещения, сопроводив назиданием о том, что никто из присутствующих не желает гробить свои легкие теми восемьюдесятью процентами никотина, которыми щедро и совершенно бескорыстно одаривают присутствующих некоторые неразумные юноши, упивающиеся своей вредной привычкой.

М-да-а, наш академик продолжает удивлять неожиданными кульбитами. И неизвестно, чей здесь вклад более весомый – собственно Павлова или его нынешнего «компаньона» Тимина. Эта парочка сущностей прекрасно спелась в слаженный дуэт или, если угодно, слилась в единый сплав, взяв, наверное, самое лучшее от обоих составляющих. Только вот почему-то с каждым днём этот тандем всё больше напоминает гремучий газ или бинарный боеприпас по тому абсолютно позитивному, но совершенно непредсказуемому эффекту, который они оказывают не только на «товарищей по работе», но, возможно, и на глобальные процессы в целом.

А в принципе – сам виноват. Что я, собственно, знал об уважаемом майоре Тимине то ли в будущем, то ли в прошлом, то ли, вообще, в иной реальности?.. Типичный «пиджак», один из студентов-технарей, которые в середине – конце восьмидесятых составили курсы в некоторых военных училищах, позволив сократить дефицит офицеров в РВСН и ГУКСе, а затем в эпоху глобальных, мать их за ногу, перемен остались тянуть армейскую лямку. Руководствуясь, по-видимому, при этом разными обстоятельствами, но в полном соответствии с фразой Пушкина «Привычка свыше нам дана, замена счастию она». Конец цитаты… В общем, используя лексикон начала века двадцатого – шпак, штрюцкий, но по иронии судьбы задрапированный в мундир. Инженер, как говорится, «от Бога», человек с добрым характером, увлекающаяся натура, но вот как офицер…

А оказывается, наш майор защитил кандидатскую диссертацию, выбрав среди списка весьма экзотическую специальность – «Приборы, системы и изделия медицинского назначения». И при этом путь к диплому был весьма тернистым. Первая попытка покорить бастионы ВАКа под штандартом «История науки и техники» была безжалостно пресечена реформой, то бишь уничтожением вузов и расформированием учёных советов. Но Тесла не сдался и, в конце концов, победил…

А теперь по порядку. Когда-то очень давно мои попытки похитить лавры иллюстраторов военно-исторических серий «Техники – Молодежи» и изобразить по настоятельной просьбе великого князя Михаила развитие униформы и оружия Красной и Советской Армии вызвали явление, определённое позже фантастами как «эффект бабочки». С легкой стрелковки моментально перешли на более тяжёлое вооружение, и, в конце концов, Михаил Александрович, поражённый перспективами ракетных систем залпового огня на поле боя, поручил, а точнее, повелел создать некую аналитическую группу, которая должна была: во-первых, тщательно просеять всю наличествующую информацию о состоянии ракетной техники и, особенно её военной ипостаси в Российской империи и у её заклятых друзей и врагов; во-вторых, представить перспективные образцы и, что самое главное, – специалистов, способных в самые сжатые сроки довести эти образцы до ума, а точнее, до боевого применения.

И, что характерно, в эту аналитическую группу вошли только Павлов и Келлер, я почему-то пролетел, как фанера над Парижем. Тогда, правда, было много других очень важных и срочных дел за линией фронта, поэтому всё быстро забылось. Но, когда на сегодняшнем Военном совете вновь всплыла задача заиметь аналог «Катюш» к началу летней кампании семнадцатого года, прошлое вспомнилось слишком нервно. Излишняя самоуверенность и несколько рюмок коньяка иногда способны испортить любую ситуацию, в этом я убедился на собственном опыте…

– Милейшие Иван Петрович и Федор Артурович, а позвольте-ка полюбопытствовать, по какой такой причине некие «пиджак» Тимин и ефрейтор Александров не соизволили включить в список консультантов выпускника кузницы кадров для космических войск легендарной Можайки старшего лейтенанта Журова?

Павлов, сверкая лучезарной улыбкой, отвечает подозрительно виноватым тоном:

– Да-с, Денис Анатольевич, пожалуй, мы тут дали маху… Но всё еще можно исправить, тем более заручившись поддержкой суперпрофессионала из ВКС. Не будете ли так любезны поделиться с нами списочком фамилий отечественных и иностранных специалистов в сфере ракетного оружия?

– Да легко, позвольте только листок бумаги и карандаш! – Торжественно улыбаюсь, игнорируя панический вопль интуиции о том, что сейчас всё будет очень плохо. И только получив требуемое, неожиданно впадаю в ступор. В голове вертятся фамилии либо «времен Очакова и покоренья Крыма» типа Засядько, Шильдера и Константинова, либо легендарная цепочка Кибальчич, Циолковский, Цандер и Королев с его когортой ракетчиков. С иностранцами обстоит еще хуже. Перечень имен, возглавляемый Конгревом, дополняется Обертом, Годардом и траурно завершается Вернером фон Брауном, получившись, откровенно говоря, куцым.

– Ну что, господин-товарищ космонавт, огласите ваш список, пожалуйста. – Павлов преодолев лёгкое сопротивление, вытягивает листок из моей руки и, не торопясь, с чувством комментирует его содержание. – Как говорится, иных уж нет, а те – ещё в пеленках? И кого из них можно привлечь к практической работе по созданию РСЗО?.. Циолковского? Так он чистейший теоретик… Или Цандера?.. А может, Сергея Павловича Королева? Так ему еще и десяти лет не исполнилось… Молчите? Хорошо, тогда говорить будем мы…

Не обижайся, Денис, но эти науки тебе в Можайке не читали. Если бы я, а точнее, Тимин не прошел через тернии адъюнктуры и не накропал с полдесятка статей по ракетной тематике периода XIX–XX веков, то, скорее всего, назвал бы те же имена. А любитель «Что? Где? Когда?» Сашка Александров, ставший теперь Фёдором Артуровичем, не написал бы, зарабатывая копейку, сотню вопросов к турнирам, посвящённым ракетам и космосу, и поступил бы аналогично. И мы не смогли бы ничего посоветовать Михаилу Александровичу. А так наши воспоминания из будущего о прошлом и настоящем позволили Петру Всеславовичу и его коллегам оперативно собрать необходимую информацию.

И даже более того… Тебе говорит что-нибудь фамилия Поморцев?.. Нет? А если я уточню – генерал-майор Михаил Михайлович Поморцев?.. Опять нет? Так вот, это человек гениальный и широко одаренный, крупнейший отечественный специалист в области различных летательных аппаратов и, прежде всего, замечу, ракет. И он сумел добиться реальных результатов, проводя работы на Петербургском артиллерийском полигоне, в Севастополе и на Ракетном заводе в Николаеве. Я уже не говорю, о сотрудничестве с Котельниковым по совершенствованию парашюта и изобретении кирзы. Да, Денис Анатольевич, вам не послышалось – именно кирзы. Теперь нашим солдатикам на смех нашим «союзникам» и противникам не придётся примерять лапти.

И, самое главное, мы сумели спасти жизнь этому человеку. Работая, он не щадил себя. Приобрёл целый букет болезней – сердце, почки, печень. Нанюхался всякой гадости при экспериментах. Но, скорее всего, ему пытались помочь умереть. Как убили когда-то русского Тесла – профессора Филиппова. Надышался, понимаешь, бедняга синильной кислоты и помер. А Михаила Михайловича буквально вытянули с того света. Используя опыт Джона Абеля, мы сумели создать более мощный и эффективный аппарат, позволяющий помогать при болезнях почек. Но успели отработать методику только на собаках. Поморцев стал первым человеком, которого подключили к этому устройству. Риск был сумасшедшим, шансы на благоприятный результат составляли процентов десять. Но иного выхода не было, пришлось выбирать между неизбежной смертью и призрачной надеждой на спасение. Рискнули и победили. Правда, пришлось бросить в бой все наши наработки. И у меня, и у профессора Ижевского седых волос прибавилось…

Теперь генерал Поморцев, пополнивший наш «лазаревский список», проживает на территории Института, совмещая длительную реабилитацию с научной работой. Естественно, ко всякой опасной химии мы его не подпускаем ни на пушечный, ни на ракетный выстрел. Помогают ему несколько его опытных сотрудников, но двое из них сейчас наслаждаются мелодиями в небезызвестной вам «музыкальной шкатулке». Не сомневаюсь, что Петр Всеславович скоро выяснит, кто поручил им помочь генералу умереть – зарубежные оружейники или отечественные фабриканты-сапожники. Контракты на поставку сапог в армию десятками миллионов ведь оцениваются.

– Хорошо… Согласен…


Книга Контрфевраль: отзывы читателей