Закладки

Мироходцы. Пустота снаружи читать онлайн

волосами цвета сусального золота. Человек подошел к краю платформы, упер руки в боки и озадаченно огляделся. Притаившийся было мироходец вышел из тени.

Повернувшись, человек обратил на него внимание, с сомнением прищурился:

– Мм, господин… Магн? Выгода всевеликий, я принял вас за кадавра…

– Здравствуй, Господин Блеск, – невесело улыбнулся Каос, зная, что Эдвард Д. А?волик не жаловал этого прозвища, – ищешь Эльлазара?

Аволик слегка заметно напрягся. В силу своей специальности и высокого профессионализма он обладал невероятной проницательностью, которая тем не менее не являлась сверхъестественной. А потому златовласого напрягали индивиды, которых ему было трудно «читать». Каос был одним из таких, очень закрытым, почти непроницаемым, и его присутствие, как правило, заставляло Аволика испытывать дискомфорт.

– Да. Уже пятое его убежище обследую. Старик здесь?

– Исходя из… состояния обстановки, – Каос внимательно следил за оборотником, – он не посещал этого места уже… цикла три.

Золотые брови придвинулись к переносице, Эдвард задумался. Наконец он еще раз оглядел нежданного собеседника. Тот был наг, все еще тощ, абсолютно лыс, а нижние клыки, которые прежде он регулярно подпиливал, теперь походили на кривые бивни, безобразно растягивавшие рот. Даже большая бронзовая блямба со сложным узором, что сидела у Каоса над сердцем, словно покрылась патиной.

– Неважно выглядите. Вам нужна помощь? Может, я смог бы предложить вам…

– Нет, в твоем ассортименте нет ничего, что было бы мне нужно. Всего доброго, Господин Блеск.

– Обижаете мою профессиональную гордость, господин Магн, – мягко укорил оборотник.

Каос лишь презрительно усмехнулся.

Постояв еще немного, Эдвард Д. Аволик ушел тем же путем, которым явился, а чуть позже Каос сам открыл проход. Но прежде чем удалиться, он обратился к своей аркане, исторг из тела импульс воли огромной разрушительной силы и, входя во врата, слышал за спиной грохот рушащейся крепости.

Его ждала Сиятельная Ахария.



Перекресток Тысячи Миров, Город Пестроты, Мертвый Паук, Гнилой Термитник… М-да, и так ее тоже иногда называли. Хотя гордые жители Сиятельной Ахарии предпочитали называть свой город просто Ахарией, и точка. А то, понимаешь, бродят тут всякие, тысячами прибывают и убывают каждый день, и всяк норовит проявить остроту ума и ассоциативного мышления. Где не надо.

Сердцем – во всех смыслах – Ахарии являлся центральный узел межмирового перемещения, или просто Большой Хаб. Громадное здание, в котором размещалось шесть межмировых врат, ежедневно по строгому расписанию осуществлявших прием и отправку путешественников, а также перемещение товаров. Много товаров! Очень много товаров! Вокруг Большого Хаба на всей Атланийской площади раскинулся бурлящий рынок, и только на самом краю оной скромно стоял дворец Деспотов.

Находясь в своем скромном кабинете, деспот Ахарии И?льпильт Кона?м неподвижно сидел в рабочем кресле и разглядывал площадь, пока госпожа Магда, его помощница и секретарша, зачитывала последний отчет.

– Как любопытно, – сказал лорд Конам, – значит, он вернулся.

– В очередной раз сорвав расписание прибытий и отбытий, господин.

– Если мне не изменяет память, почтенный Каос Магн отбывал из нашего владения три дня назад?

– Совершенно верно, господин.

Лорд Конам задумчиво огладил длинную, изящно изогнутую бровь, вощению коей каждое утро уделял немало времени[5].

– И куда же он отправился потом?

– В банк, господин. Опустошил свою камеру хранения, оделся, после чего за ним следили до «Чертова камня».

– Понятно, понятно. Благодарю, госпожа Магда, можешь идти.

Когда госпожа Магда выходила, деспот вдруг окликнул ее:

– Кажется, ты сказала, что по возвращении наш дорогой гость выглядел не лучшим образом? А когда он покидал нас три дня назад, он тоже так выглядел?

– Нет, господин, – ответила секретарша, – покидая Ахарию, Каос Магн был полон сил, как всегда. Теперь же он, по словам агентов, «будто постарел на тысячу лет».

– Хм, вот как. Ясно. В таком случае, пожалуйста, передай послу Кете?ра, что я хотел бы с ним встретиться. Скажем, завтра.



Бар «Чертов камень» являлся именно тем, что подразумевало его название. Огромный такой булыжник занимал место целого дома этажа в два-три, и все помещения в нем были вырублены руками опытных каменотесов. Крошечные окошки, кривые лесенки, узкие дверные проемы.

Владела заведением сущность, которую за определенный набор внешних черт многие именовали чертом. Господин Кублазон и не спорил – черт так черт, есть в городе личности и более сомнительные, людоедов хоть взять. Говорят, его некогда призвал в Ахарию некий демонолог с готовым договором на сотрудничество и рядом поручений. Со своей частью сделки Кублазон справился, однако, вернувшись закрыть оную, обнаружил заказчика мертвым. По одной версии, тот стал жертвой таинственного заговора, по другой – подавился плюшкой. В любом разе договор был составлен так заковыристо, что Кублазон остался ни с чем. А с этой скромной наградой путь ему в родное измерение был заказан. Пришлось обживаться на месте.

Даже в разгар дня внутри «Чертова камня» всегда царила тьма. Разогнать ее было никак невозможно, лишь крохотные красные светильники робко щекотали эту стихию, едва обозначая столы, стойку, фрагменты коридоров и лестниц. Завсегдатаев все устраивало.

– Эй, чертила, подлей мне этой гадости.

Во мраке за барной стойкой слабо мигнули огоньки глаз, влажно блеснул пятачок, мохнатая лапа наполнила тумблер. Который уже?

Красное освещение бара вдруг посерело. Свет не исчез, просто потерял изначальный цвет. Издали полилась печальная музыка, терзал душу саксофон, подыгрывало ему пианино. Дверь открылась, вошел высокий молодой мужчина в шляпе и плаще. Сев рядом с Каосом, он похоронил едва начатую сигарету в переполненной пепельнице и заказал себе того же, что пил мироходец.

– Малой, читать умеешь? – спросил Кублазон, указывая когтем на висевшую сверху табличку: «Генераторы нуара в заведении отключать». – Сколько можно уже?

– Слушай, господин Кублазон, у тебя разве много клиентов с таким гаджетом?

– Только ты.

– Так какого же…

– Специально для тебя табличку заказал, – осклабился черт.

– Сволочь ты.

Когтистый палец указал на другую табличку: «Сволочизм в заведении приветствуется».

Вздохнув, Малой сунул руку во внутренний карман плаща и щелкнул выключателем – депрессивный джаз стих, цветовой фон пришел в норму.

– Как дела, господин Магн?

– Лучше всех.

– А что такой хмурый? – Малой положил шляпу на стойку и глянул в свой тумблер, где бурлила какая-то мутная жижа. – Кто-то умер?

– Смысл.

– О. Это я удачно зашел.

Перед Каосом появился цветастый листок старомодной бумаги.

– Мой приятель устраивает шумную вечеринку через пару дней и приглашает тебя. Сходи, развейся.

– Приятель? Деревянный, что ли?

– Деревянный мне не приятель, а коллега. Я говорю о…

– А, эльф, – произнес Каос, – припоминаю. Гнусный развратный тип, водящий знакомство с порождениями иллитов. Я бы послал его в задницу, но боюсь, ему понравится.

– Не исключено. Пойдешь?

– С каких пор ты подрабатываешь посыльным, Малой?

– Ни с каких. У меня новое дело, а ты оказался по пути.

– Хм. А где твой пес?

– Снаружи. Говорит, здесь так воняет серой, что потом три дня нос не работает.

Господин Кублазон довольно хрюкнул.

Не получив осмысленного ответа на приглашение, Малой все же отчалил. Уже с улицы вновь послышался джаз. Ребенок, подумал Каос, трудно нагонять тоску, когда живешь в мире столь яркого солнца. И все же он старался.

– Сплошной поток бессвязных мыслей…

– Чего? – переспросил черт.

– Дай бутылку, я ухожу… И это, давай закрою счет.

Кублазон от удивления громко хрюкнул. Демон наливал мироходцу в долг десятилетиями, а теперь вот пожалуйста. Не к добру это было!

Остаток дня Каос Магн слонялся по городу. Оставаясь одиноким даже в пестрой толпе, серокожий медленно тянул кипучую дрянь из бутылки, полы его плаща мели улицы, за спиной на цепях болтался большой гроб, к поясу крепился патронташ и кобура с револьвером.

К тому времени, когда солнце Ахарии показало городу свою темную сторону и на мир снизошла ночь, он был уже на окраинах, а над его головой находился Большой Хаб.

Ах да, следует упомянуть, что география города имела некоторые особенности, из-за которых ему давали разные глупые имена. Десять лепестков титанического «бутона» приютили на себе районы Ахарии, и, как положено бутону, он регулярно «распускался» и «закрывался». Таким образом, ночами окраины оказывались подвешены крышами вниз над центром города. К счастью для местных обитателей, с гравитацией в Сиятельной Ахарии тоже были свои заморочки, и потому никому не приходилось лететь навстречу мостовой.

Он выбрал для ночных раздумий один из башенных флюгеров Метавселенского университета. Ахария была вокруг него, вечно живая, огромная и перенаселенная. Теперь она раскинулась на стенках внутренней сферы «бутона», устремляя крыши к центральной пустоте, по которой летали те из граждан, кои обладали такой возможностью. Каос швырнул бутылку вверх, она преодолела силу притяжения лепестка и упала вниз, на крышу Большого Хаба.

Тысячи циклов, думал мироходец, тысячи лет он скитался по Метавселенной. Тысячи лет он исполнял волю А?мон-Ши?, искупая Грех. Тысячи циклов он был отлучен от блага служения Пути и претерпевал боль от шипа, что пронзал его сердце под бронзовой печатью. Тысячи циклов абсолютной бессмысленности! А если учесть и все время, разменянное в разницах между временными параллелями, то счет увеличивался на порядки.

Каос заскрипел зубами, вены на его теле вздулись. Не кричать! Не кричать!!!

К счастью для ахарийцев, мысль о бессмысленности их существования пришла в его голову достаточно поздно, и существование сие продлилось еще ненадолго.

Под утро мрачный и злой мироходец брел кривыми улочками Каменного города, когда из подворотни показалась троица: ком желтоватой слизи с щупальцами и глазами, высоченный киборг с сияющими запчастями и какой-то гном.

– Эй, господин хороший, задержись-ка для короткого сеанса перераспределения материальных благ, пожалуйста, – обратился последний, поигрывая топором.

Правая рука киборга при этом трансформировалась в бластер, а вот слизень никак не изменился, разве что из желтоватого стал совсем прозрачным. Впрочем, именно этот парень оказался единственным из троицы, у кого оказались мозги. Их даже можно было рассмотреть.

Слизень громко захлюпал, обращаясь к товарищам, и немного отполз назад.

– Что? Да не мели ерунды, дело-то пле…

– Каддам[6], – произнес Каос, выбрасывая вперед кулак.

Незримый локомотив врезался в киборга и протащил его, роняющего детали, до конца улицы.

– Извини, обознались! – Гном попытался


Книга Мироходцы. Пустота снаружи: отзывы читателей