Закладки

Мироходцы. Пустота снаружи читать онлайн

сбежать, но его пригнуло к земле избыточным давлением, отчего он вот-вот мог соединиться с мостовой всем своим организмом.

– А какой смысл? – пробормотал Каос, чьи зрачки вновь приобрели нормальный желтый цвет.

Когда он ушел, слизень выполз из канализационного стока и проверил состояние своих подельников. Железяку можно будет собрать обратно, а бородатый отделался общим шоком организма. Очень повезло! Вот после такого и начинаешь задумываться о том, что где-то на жизненном пути свернул не туда.

Стучась в двери дворца Деспотов, Каос Магн уже все решил. То есть ВСЕ решил. Судьба Метавселенной представлялась ему совершенно ясной, и мироходец точно знал, что ее ждало в самом ближайшем будущем.

Местная стража пыталась его задержать, но в основном увещеваниями, а не оружием: внутренняя отделка дворца не нуждалась в дополнительном тонком слое красного. Таким способом мироходец опустился в подвалы дворца и распечатал покои, в которых находилось главное сокровище Ахарии, ее главный государственный секрет – универсальные межмировые врата.

Огромные, намного более сложные и способные отправить не по одному адресу из загруженного в них списка, а к абсолютно любым другим вратам во всей Метавселенной. За этой десятигранной аркой находились миллиарды реалмов.

– Уже покидаешь нас, господин Магн?

Ильпильт Конам вошел в помещение.

– Не хочу злоупотреблять гостеприимством. Ты спал?

– Признаюсь, да.

– Хорошо.

– Ты невероятно тактичен.

– Хорошо то, что теперь я точно знаю – ты, бывает, спишь. В народе на эту тему нет единого мнения.

– Скажи, эту дверь нам тоже записать на твой счет?

Каос глянул на огромную металлическую створку, лежавшую под его стопами.

– Конам, в чем смысл жизни?

– О. – Деспот сложил на трости узкие ладони. – Как сказали бы тысячи мудрецов до меня и как скажут тыс…

– В чем смысл твоей жизни, Ильпильт Конам?

– Ах вот ты о чем. Нет в моей жизни смысла. У меня есть лишь функция – не больше и не меньше. И у тебя есть функция. И у каждого, кто хоть что-то значит в этом мире, есть своя функция…

– Роль.

– Да, можно и так сказать. Полагаю, досточтимый господин Магн, я ответил на твой вопрос?

– Ничего ты не понимаешь, Конам.

– Порой я и сам так думаю.

– Там, – Каос указал пальцем в случайную сторону, – за пределами этих стен лежит твой мир.

– Да.

– И ты думаешь, что он внутри, а снаружи – Пустота.

– Снаружи всех миров Пустота, господин Магн.

– В том-то и дело… – Глаза мироходца лихорадочно сверкнули, изуродованный бивнями рот искривился. – …что Пустота везде. И снаружи, и внутри! Пустота! Пшик! Ничего! Подумай об этом.

Он покинул Сиятельную Ахарию не прощаясь.

– Госпожа Магда.

– Да, милорд?

– Перенеси встречу с кетерским послом с обеда на утро. Мне кажется, мы на пороге очень интересных времен.



Тем временем…

В далеком-далеком мире, полном звезд, планетоидов, туманностей и комет, в безграничном вакууме дрейфовал корабль. Он имел длину более шестисот километров и молочно-белый корпус, усеянный неподвижными орудийными турелями.

Сопла движителей гиганта ожили впервые со времен рождения звезд, зажглись сигнальные огни и заработали все внутренние системы, загудел механизм пробуждения экипажа.

Андроиды, из которых он и состоял, напоминали людей, но их тела были безукоризненно белыми, бесполыми, а на лицах тускло блестели стеклянные глаза. Пробуждаясь, андроиды двигались к центру корабля, к огромной сфере, по сверкающей поверхности которой шла рябь помех.

Наконец долгое ожидание закончилось и из сферы донесся голос:

– Вас разбудили ради одной цели: найти и захватить Каоса Магна. Доставьте его сюда и поместите внутрь сферы. Вам позволено применять любую необходимую силу. В крайнем случае можете уничтожить его. Отправляйтесь.

Соблюдая четкий порядок, андроиды один за другим отправлялись на поиски в разные миры Метавселенной через распахивавшиеся в пространстве порталы.





Фрагмент 4

Самый скучный первый контакт в истории Метавселенной




– А хрена ли он такой бурый?

– Мм?..

– Ну он же Красная планета, верно? А здесь все коричневое! Я разочарован.

– Земля – тоже голубая планета, но на деле воды океанов не такие уж голубые, а почва континентов коричневая, серая… а еще песок, степи.

Вокруг них раскинулась бескрайняя каменистая пустыня разных оттенков охряного и бурого. Песок, камни, небольшие всхолмья и убитая линия горизонта: небо Марса мало отличалось от его земли из-за огромного количества пыли в атмосфере, но по вечерам, как сейчас, к примеру, если пыли было немного, выпадала возможность полюбоваться розоватым небосводом, с которого медленно уходило голубое солнце.

В начале прогулки Владимир создал участок пригодной для жизни атмосферы без пыли и радиации. Опущенный на марсианский грунт хомяк некоторое время шнырял по ландшафту, после чего высказал свои претензии. Каньоны и полюса Красной планеты ему тоже не особо понравились, так что друзья решили закончить осмотр и расположились на склоне Олимпа.

– И все-таки я не понимаю – как это работает? Ты бог или не бог?

Смоля очередную сигарету, Владимир обратил задумчивый взор в пустоту. Он не любил этого термина с тех самых пор, как оказался единственным существом во вселенной, к коему тот объективно подходил. Дело было в значении, которое люди вкладывали в слово «бог». Владимир не был тем богом, а в силу своей прагматичной натуры очень не хотел внушать кому-либо ложных надежд.

– Я – менеджер реальности, Кузя, вот что. Я… я как игрок в «Black & White»[7].

– Шикарная была игрушка.

– Отличная. Жаль, что Молинье потом скатился.

Оба вздохнули.

– И все же непонятно – как это с тобой произошло?

– Помнишь фильм «Брюс Всемогущий»?

– Ну.

– Все произошло совсем не так. Никто мне ничего не объяснял и не обещал, однажды я просто проснулся и понял, что что-то не так. В голове звучали чьи-то голоса, взгляд мог рассматривать отдельные атомы штукатурки на потолке, мысли всех вокруг были словно открытые книги, а дальше – больше. Я конкретно думал, что шизею, пока наконец не психанул и не стянул все пространство в космологическую сингулярность.

– И че?

– Че «че»? Знаешь, что случается с материей под большим давлением? Она раскаляется, Кузя.

– А. Знатно бомбануло?

– Про теорию Большого взрыва слышал? Так вот, Эйнштейн со товарищи в этом вопросе были теоретиками, а мне удалось попрактиковаться.

– О. И что потом?

– А ничего. Оказавшись один на один с новорожденной вселенной, я понял, что мне придется либо ждать еще миллиарды лет, чтобы оказаться в исходной точке своего обращения, то есть на новой Земле с новыми людьми, появление которых весьма вероятно; либо откатить континуум к точке старта самостоятельно. Второе, к счастью, получилось. Потом я не раз так делал.

– Сильно косячил?

– Прилично.

Взяв друга на руки, Владимир переместился на орбиту Земли.

– На моей памяти этот мир погибал туеву хучу раз, и всегда я возвращался назад, чтобы попробовать сначала.

– Чего попробовать?

– Сделать хорошо, – ответил бог. – Но потом я образумился и просто умыл руки. Так и живем теперь.

Глаза-бусинки черного хомяка пристально следили за лицом Владимира, а тот раздумывал: не стоит ли выбросить окурок прямо в космос? Орбита Земли уже так захламлена, право слово, что один окурок погоды не сделает.

– Владик, я умер?

– Сам не помнишь?

– Смутно.

Владимир вздохнул.

– Хочешь посмотреть на свои похороны?

– А можно?

– Откачу время немного назад, и постоим в сторонке.

Так он и сделал – устроил друга на одном высоком надгробии, а сам отошел. Кузьма Фомичев некоторое время, не шевелясь, наблюдал, как его прежнее тело клали в землю и засыпали землей.

– Слушай, а это норма, что ты и здесь, и там одновременно? – спросил он наконец.

– Малышева его знает, норма это или нет. Ты ничего больше не хочешь спросить?

– Ну, опуская тот факт, что раньше я был толстенным бородатым мужиком, а теперь стал хомяком… А впрочем, нет. Я хочу знать – почему теперь я хомяк? Ты же всемогущий, верно?

– В определенном смысле.

– Так можно мне было не умирать на правах старого друга?

Владимир кивнул: он ждал этого вопроса.

– В мире полно людей, чьи жизни ни на что не влияют, но ты, Кузя, твоя жизнь… а вернее, смерть, оказалась краеугольным историческим событием. Если бы ты только знал, сколько раз я пытался все переиначить.

Хомяк удивленно почесал лапками мордочку.

– Я всегда знал, что во мне что-то такое есть. Ну, кроме лишних килограммов и страсти к рисованию неко-рабынь. И почему же мироздание так меня не переваривает?

– Дело не столько в тебе, сколько в череде событий, запущенной твоей смертью. Твой убийца сядет в тюрьму, а семья, которую он тиранил, вздохнет спокойнее. Его младший сын сможет нормально выучиться, станет биологом и проживет нормальную долгую жизнь без наркотиков. Его монографии мир не потрясут, но через семьдесят лет после его смерти двое других биологов выстроят на одной из них теорию, а потом изобретут лекарство от болезни Альцгеймера, которое спасет жизнь старому опытному кардиохирургу, который сделает операцию ребенку, который станет прапрадедом будущего мирового лидера, великого объединителя, который поведет человечество в светлое будущее. Если же ты выживешь, Кузя, всего этого не случится. Просто не случится, и все. Я много чего перепробовал: ликвидировал Камнева сам, подсовывал эту монографию тем смышленым парням, даже ставил на твое место другого человека, но в итоге что-то шло не так. Последовательность событий была нарушена, в механизме оставалась ненужная деталь, уравнение мирового баланса начинало сыпаться, и мне приходилось поддерживать его структуру силой своей воли, пока все это не теряло смысл и я не откатывался назад. Так получилось, что ты должен был умереть.

Хомяк оглянулся на быстро выросший земляной холмик и на скорбящих людей, еще стоявших вокруг него.

– Засада. Ладно-ладно, не психую, ты меня знаешь, нервы как у галапагосской черепахи. Но – не сочти меня неблагодарным – ежели все было так плохо, то зачем ты вообще меня скопировал и сохранил в ужатом виде? Может, стоило понять, простить и отпустить…

– Куда? – спросил Владимир.

– Ну это тебе лучше знать. Все эти замуты с раем, адом или реинкарнацией, на худой конец…



Книга Мироходцы. Пустота снаружи: отзывы читателей