Закладки

Пощады не будет читать онлайн

где они такого нашли? Что, никого более толкового не нашлось, любезный?

Громила насупился:

— Для вас, ваша милость, и меня вполне хватит за глаза. Идите за мной, коли не хотите, чтобы… — И тут его слова были прерваны легким шумом и короткими вскриками, донесшимися из-за его спины.

Громила обернулся, как выяснилось, только лишь для того, чтобы оторопело уставиться на тела трех его подельников, живописно расположившихся на грязных камнях улочки. Трое же тех, по чьей вине его подельники приняли столь живописные позы, сейчас решительно двигались к нему. А легкий топот за спиной Грона доказал, что соотношение сил окончательно изменилось в очень неприятную для громилы сторону.

— Эй, без глупостей! — негромко приказал Грон. — Твои люди живы и вскоре очухаются. А ты передай Горсти Камней, что я жду ее сегодня вечером в «Кривом зубе». Я думаю, трактир ее собственной мамаши — достаточная для нее гарантия ее безопасности?

После слов Грона с громилы можно было ваять скульптуру под модно-креативным названием: «Абсолютно оторопевший». Ну еще бы, о том, что смотрящего Агбер-порта зовут Горсть Камней, знали довольно многие, но вот о том, что под этим именем скрывается женщина, было известно весьма ограниченному кругу лиц. Ну а уж знающих о том, что мать Горсти Камней содержит трактир «Кривой зуб», можно было пересчитать по пальцам одной руки.

— Откуда вы?.. — ошарашенно начал он, но Грон уже обошел его и двинулся вверх по улочке, сопровождаемый Шуршаном и его людьми.

У него до вечера было еще много дел.

Этим вечером в «Кривом зубе» было довольно многолюдно. Вот только внимательный взгляд вряд ли разыскал бы среди множества лиц так уж много завсегдатаев. Нет, завсегдатаи, как им и положено, время от времени появлялись в дверях и даже делали шаг за порог, но затем резко притормаживали, и, окинув испуганным взглядом угрюмые бородатые лица тех, кого они даже в светлое время суток предпочитали осторожно обходить по другой стороне улицы, большинство их предпочли внезапно вспомнить, что этот тихий, спокойный вечерок они собирались провести где-нибудь еще. Так что, хотя на первый взгляд в «Кривом зубе» было так же многолюдно, как и обычно, состав посетителей в этот вечер в таверне был совершенно другой. И еще более верным это утверждение стало после того, как уже на закате двери таверны распахнулись и на ее пороге появились двое посетителей, внешним видом разительно отличающиеся от остальной публики. Первый из вошедших, высокий светловолосый юноша, окинул таверну насмешливым взглядом, небрежно стянул с головы шляпу и широким шагом двинулся через весь зал к столу, стоявшему в углу, практически у самой стойки, который, наверное, вследствие какой-то мистической случайности оказался незанятым.

Едва двое вошедших уселись за стол, как к ним, шаркая ногами, подошла сама хозяйка таверны, Хромая Бигда. Мазнув по столу засаленной тряпкой, что, впрочем, никак не отразилось на его состоянии, Бигда ощерила щербатый рот в странном оскале, в котором только завсегдатаи таверны могли бы узнать улыбку ее хозяйки, и, шепелявя из-за когда-то давно выбитых зубов, произнесла:

— Чего изволите, ваша милость?

— Пива… и дочку! — заявил юноша. — И то и другое побыстрее, пожалуйста!

Таверна замерла. Это была уже наглость, Даже не всем присутствующим в таверне было известно, что глава всех портовых воров по прозвищу Горсть Камней является не просто женщиной, но и дочерью владелицы «Кривого зуба», но те, кому это было известно, совершенно ошалели от подобных слов. Тем более что свидетелей разговора Грона с громилой на той узкой улочке здесь вроде как видно не было.

В зале таверны повисла напряженная и очень недобрая тишина. Несколько мгновений ничего не происходило, а затем из кухни послышался стук каблуков. Он приближался, становился громче, а затем из дымного марева вынырнула женщина средних лет, с довольно простым, но добрым и спокойным лицом, одетая в слегка поношенное, но чистое платье, изрядно застиранный, однако еще не потерявший форму передник и белый, вернее даже белесый, чепец, с подносом в руках. Дробно грохоча каблуками деревянных сабо, она торопливо подскочила к столу, шваркнула на него поднос и проворно бухнула перед Гроном и Шуршаном по паре кружек, увенчанных белой шапкой пены.

— Чего еще изволите, ваша милость? — по-служаночьи приторно улыбнувшись, поинтересовалась она.

Грон усмехнулся:

— Больше ничего, Горсть. Присаживайся. Рад знакомству.

На лице мнимой служанки тут же возникла гримаса досады. Она зло зыркнула на Грона и, сдвинув на угол стола поднос, с совершенно уже другим выражением лица уселась за стол.

Пару мгновений они молча разглядывали друг друга, а затем Горсть Камней сердито буркнула:

— Что надо, ваша милость?

На этот раз вполне привычное уху обращение в ее устах прозвучало почти издевательски. Грон нахмурился и едва заметно качнул головой.

— Не хами мне, Горсть, те из твоих соратников, кто рискнул нахамить мне в Загулеме, потом очень пожалели об этом… некоторые до сих пор жалеют, надо сказать.

— В Загулеме? — Горсть Камней недоверчиво уставилась на Грона, затем ее взгляд переместился на Шуршана, и она насмешливо осклабилась. — А это, значит, тот самый знаменитый Шуршан? Игил! — вдруг рявкнула она во все горло.

— Да, Горсть! — Перед столом мгновенно возник тот самый громила, с которым Грон днем разговаривал в переулке.

— Так как, ты говоришь, этот белокурый мальчик звал своего телохранителя? Шебуршок?

— Д-да… вроде…

Горсть Камней размахнулась и со всей силы отвесила своему подручному увесистую затрещину. Грон даже подивился, как женская рука смогла нанести такой удар. Мужика аж чуть отбросило в сторону.

— Ты тупой, Игил. Причем намного тупее, чем я раньше думала, понятно? — заявила Горсть громиле, ухватившемуся за ухо.

А Грон сгреб со стола кружку, сдул пену и, сделав большой глоток, добавил:

— Ну а я тебе о чем днем говорил?

Таверна на мгновение замерла, не зная, как реагировать, но тут лицо Горсти расплылось в. такой усмешке, что уже одно это породило легкие смешки за соседними столиками. А когда Горсть весело, звонко, будто добропорядочная мать многочисленного семейства, залилась тонким, высоким смехом, весь зал Дружно грохнул.

Отсмеявшись, Горсть Камней подтянула к себе одну из двух лишних (ну или запасных) кружек пива, которые сама же и поставила на стол, и, сделав щедрый глоток, уперла в Грона тяжелый взгляд.

— Итак, чем же это я так заинтересовала графа Загулема, что он напросился на встречу со мной?

Грон соразмерно отхлебнул в ответ и задумчиво спросил:

— А ты уверена, что это именно то место, где стоит обсуждать такие вещи?

Горсть Камней повела взглядом по многолюдному залу, чуть сморщила лоб, а затем решительно поднялась:

— Шакиф!

— Да, Горсть! — Перед столом на смену куда-то испарившемуся Игилу тут же нарисовался довольно щуплый, но чрезвычайно юркий мужичок, внешность которого, если бы это происходило на Земле, Грон бы отнес к явному кавказско-средиземноморскому типу.

— Когда гости прикончат первую кружку, проводи их в мою светелку, — чуть усмехнувшись, приказала Горсть Камней. — И организуй, чтобы матушка доставила туда все, что я люблю. Ну и что гости закажут сами.

— Конечно, Горсть. — Шакиф расплылся в улыбке столь широкой, что, если бы ему в этот момент поднесли бутерброд из разрезанного вдоль батона, он мог бы отправить его в рот целиком, не откусывая.

Когда Горсть скрылась в дымном мареве кухни, Шуршан поспешно потянулся к кружке, но Грон придержал его руку:

— Не торопись. Здесь на диво вкусное пиво. Грешно пить его залпом…

Светелка Горсти Камней, до которой они добирались довольно долго длинными подземными переходами, оказалась размером с зал для допросов. То есть там вполне мог разместиться стол для семи членов суда, и еще две трети комнаты оставалось для допрашиваемого с охраной. Вот только в отличие от залы для допросов это помещение было заставлено мебелью — диванами, ширмами, сундуками, тяжелыми шкафами. Как и предполагал Грон, когда останавливал Шуршана, Горсть встретила их уже переодетая в мужскую одежду. По покрою эта одежда была простой, но сшита из дорогих материалов, хотя и не слишком броской расцветки. Из украшений, которые Грон непременно ожидал увидеть (все-таки Горсть Камней была женщиной), на ней были только массивный золотой браслет, брошь и пара перстней. Ну и, возможно, серьги, которые было не разглядеть, поскольку уши этой удивительной женщины, держащей в кулаке все многочисленное и довольно буйное дно такого большого города, как Агбер-порт, прикрывали волосы.

— Садитесь. — Горсть указала на диван, заваленный шитыми золотом парчовыми подушками. Когда Грон устроился на диване, разворошив горку подушек и распихав их по сторонам, она снова устремила на него тот же тяжелый взгляд, но вопрос задала уже совершенно другой: — Откуда ты так много знаешь обо мне, граф Загулема?

Грон пожал плечами:

— Я умею задавать вопросы. Ты же знаешь, Горсть, правильно заданный вопрос уже содержит в себе едва ли не половину нужного тебе ответа.

— А где ты берешь вторую половину?

— Я умею убедить отвечать мне.

Горсть усмехнулась:

— Да уж, наслышана… И чего же ты хочешь от меня, онотьер Грон?

Грон молчал. Долго, наверное с минуту, они смотрели друг другу в глаза, сражаясь за то, кто же дольше сумеет не отвести взгляд, но их поединку не дано было завершиться чьей-то победой. Потому что раздался легкий стук в дверь, после чего она сразу же распахнулась, и на пороге появился Шакиф в сопровождении двух помощников, нагруженных плотно уставленными подносами. Быстренько выгрузив все на стол, Шакиф приложил руку к сердцу и мгновенно исчез.

— Прошу, — Горсть Камней широким жестом указала на накрытый стол, — угощайтесь. Повара моей матушки, конечно, не так искусны, как те, к которым, вероятно, уже привык жених нашей дорогой принцессы, однако смею вас заверить, большинство ваших будущих подданных оценили бы то, что стоит на этом столе, как роскошную праздничную трапезу.

— Я тоже, — усмехнулся Грон и, не чинясь, протянул руку и оторвал ножку жирного копченого каплуна.

Похоже, он довольно сильно поразил



Книга Пощады не будет: отзывы читателей