Закладки

Астрологический суд читать онлайн

вижу за версту.

– Да… то есть я как раз в этом году школу закончила…

– Не поступила?

– М-м-м… да, – ответила Ольга. – А вы что, в школе работаете?

– Учитель русского языка и литературы.

– Так по вам и не скажешь, – воскликнула Ольга. – Такая современная женщина. И выглядите хорошо.

– Хм… спасибо.

Вот так комплимент! – мысленно ахнула попутчица.

– А в какой школе училась? – спросила Валентина Михайловна.

– В последний год – во второй. Несколько раз из школы в школу прыгала.

– Поня-я-ятно, – протянула Валентина Михайловна, разворачивая газету.

Ужас…

Оля предприняла несколько попыток снова заговорить с женщиной, но последняя отделывалась краткими ответами. Пожав плечами, Оля уставилась в окно.

За чередой елок спрятались большие жабы, – представляла она. – Никто их не видел… Пассажиры думали, что жаб нет… Хотя нет… Они не думали, что жаб нет. Потому что не могли представить, что они есть. Ведь нельзя представить, что чего-то нет, без того, чтобы вообразить это…

Жабы по очереди открывали свои большие рты, заливаясь оперным пением… Верди… Но пассажиры думали, что опера звучит у них в голове… И не знали, что остальные слышат то же самое.

Почему?

Не могли…

Я чувствую сладость… А откуда я могу знать, что, когда ты говоришь: «сладко», то чувствуешь то же, что и я. Может, сладостью ты называешь то, что я – горечью…

Лягушки принялись подпрыгивать… Чух-чух… Чух-чух… Поезд брел по шпалам… Что-то сбили… Корова…

Валентина Михайловна заснула. Оля уже было заскучала, как вдруг вспомнила о недавней покупке и высыпала содержимое своей сумочки на сиденье: шоколадка, тетрадь, карандаш и пакетик семечек. На последнем красовалась надпись: «Акция! В каждом десятом пакетике – модный браслет».

Кто-то угадывает… – промелькнуло у Оли в голове. Пакетик открылся. Оля запустила руку и нащупала на дне что-то твердое… – А я считаю!

Чем-то твердым оказался браслет. Оля повертела его в руках и обнаружила гравировку с пробой. Золотой. Она не удивилась тому, что обнаружила изделие из драгоценного металла вместо бижутерии, обещанной производителем.

Покупая этот пакетик, Ольга и не рассчитывала на то, что он будет десятым. Она знала, что он был сто тридцать вторым в акционной партии. Найти пакетик с бижутерией было бы слишком просто. Оля играла в другую игру. В купленный ею пакетик упаковщица на заводе уронила свое украшение. Оно-то и было целью Оли. Она без лишних эмоций надела браслет на руку и, довольная собой, заметила:

Ты заработала, девочка моя…

Вот интересно: а что бы сказал Николай Андреевич, если бы ему сообщили об этом Олином поступке? Ведь она сотрудник организации, занимающейся такими благородными делами, и вдруг использует свои способности, развитые для того, чтобы помогать другим, ради собственной выгоды… Как бы оценил действия Оли ее начальник и наставник?

Да никак! Николай Андреевич сам был бы рад увеличить свои знания благодаря навыкам человека, знающего, как правильно жить. И такого человека он давно искал. Но пока встречал лишь тех, кто обладает по этому вопросу только собственным мнением. Потому Николай Андреевич и не наставлял в этой области других и не оценивал их действий.

Так что, если бы ему сообщили о применении Олей своих способностей в корыстных целях, он бы отреагировал примерно так же, как если бы узнал, что та купила себе новые носки: «Ну и что?». Правда, в первом случае Николай Андреевич еще и порадовался бы за свою сотрудницу. Хотя сам никогда не стал бы использовать свои знания и опыт исключительно для собственного удовольствия.

Внезапно в сознании Оли возникла картинка. Поезд несется по рельсам, пассажиры смотрят в окна, за которыми пролетают пейзажи. Поля, горы, реки, ели. Вдруг все это становится изображением на холсте. Чья-то очаровательная ручка со шпателем приближается к картине: шурх – исчезают пассажиры в вагонах, шурх – нет и поезда, шурх – деревьев, травы, рельсов… Все пропало. Будто ничего и не было.

Оля пошлепала себя по щекам, поморгала…

Нет, – думала она. – С этим поездом сегодня ничего такого быть не может. Аналитики ошибиться не могли. Сегодня ни один поезд в аварию не попадет. Что это? Может… Лучше выйти на следующей остановке? Вдруг они просчитались?

Оля побрела в первый вагон, по дороге рассматривая пассажиров и пытаясь сравнить их с теми, которые были на картине. На стене около туалета нашла расписание. Узнав время следующей остановки, вернулась на свое место.

Еще целый час.

– С пробуждением! – радостно воскликнула Оля, заметив, что ее попутчица проснулась.

– Спасибо, – ответила она, зевая.

– Валентина Михайловна, я никогда раньше стихи не писала, а только что вот, пока вы спали… Как-то засмотрелась на дорогу и написала… Послушаете?

– Конечно, – без особого энтузиазма откликнулась учительница.

Нелестные выводы, которые сделала Валентина Михайловна об Оле, были недалеки от действительности. Ведь трудно не согласиться с пословицей: «Каков человек, такова его речь». Валентина Михайловна не задавалась вопросом об искренности собеседницы, поэтому принимала все, что Оля сообщала о себе, за правду.

Оля открыла тетрадь, нашла страницу со стихотворением и стала читать:

Ночь. Мороз. Метель. Сугробы…

Во дворе – убогий гроб.

Трое выйдут из берлоги –

Проводить беднягу чтоб.



На салазках по старинке

Отвезут к немым крестам,

Отпоют в морозной дымке

И вернутся по местам,



Чтобы снова час за часом

В окна мутные смотреть,

Ждать обоз и звать напрасно

Глупую старуху смерть.



Завтра. Утро. Взгляд безумный.

Лом. Салазки. Теснота. Снег.

Оскал из окон лунный.

Угол. Новая доска.



Кто кого? И с ветром горьким

Станет на спор он реветь,

На пол упадет у койки

И не сможет умереть.





– А ну… дай-ка, – попутчица протянула правую руку к тетради, левой надевая очки. – М-м-м… путь… угу-угу… м-м-м… ной дымке… угу-угу… угу-угу… Что ж, стих недурен, – довольно сдержанно заключила она. – Но требует правки… Не писала, говоришь, никогда?

– Ага.

– Это заметно… – Валентина Михайловна откинулась на спинку сиденья. – Вот смотри, что это за рифмы? Они же у тебя все примерные! Сугробы – берлоги, часом – напрасно, теснота – доска… Это же не рифма…

– Но я думала, в стихе главное – смысл… – оправдывалась Оля.

– Если главное – смысл, незачем ограничивать себя сложностями формы. Пиши прозаические, не художественные тексты, – посоветовала попутчица.

– Но, в общем, звучит же как стих? – упиралась Оля.

– Этого недостаточно! У твоего стихотворения нет ни запаха, ни цвета, ни звука… Как будто ты вовсе не о былом пишешь… Вот смотри, как у Сергея Александровича:

Топи да болота.

Синий плат небес.

Хвойной позолотой

Вззвенивает лес.



Тенькает синица

Меж лесных кудрей,

Темным елям снится

Гомон косарей…





– И так далее. Здесь все: и рифма, и образ… Перед тобой возникает целая картина… Знаешь, ведь даже если ты пишешь о смерти, в твоем стихотворении должна быть жизнь… Ты это дело не бросай все равно. Может, когда-нибудь получится, – заключила Валентина Михайловна, закрыла глаза и через несколько минут снова уснула…

Проснуться через двадцать семь минут, – сказала про себя Оля и тоже закрыла глаза.

Три минуты до остановки. Оля открыла глаза.

Как в аптеке, – подумала она, взглянув на часы.

– Валентина Михайловна! – тихонько произнесла Оля.

– Да? – попутчица резко подскочила.

– Простите, пожалуйста… Я думаю завтра домой возвращаться. Подруга, к которой еду, далеко от вокзала живет. Я решила на пригородной станции на электричку сесть, а вот расписания не знаю. Вам не сложно будет посмотреть, во сколько электричка будет отходить?

– Посмотрю, конечно, – Валентина Михайловна снова откинула голову на спинку сиденья.

– Извините…

– Что-то еще?

– Да. Вы мне свой номер телефона оставите? А то как же я узнаю насчет расписания?

– Да-да, – женщина наклонилась к сумке.

– Вот, – Оля протянула ручку и листик бумаги.

– Удачи тебе, милая, – сказала Валентина Михайловна, положив бумагу с номером перед Олей.

– Спасибо… Может, как-то мы с вами увидимся… – Оля направилась к выходу.

– Бумажку забыла, – сказала Валентина Михайловна, протягивая предмет просьбы девушки.

– Ой, точно.

Ужас… – подумала учительница и снова закрыла глаза в ожидании сна.

Поезд снизил скорость. Последние секунды перед остановкой тянулись для Оли особенно долго. Сейчас, когда за окнами показался вокзал, Оля почувствовала, что больше ни секунды не может оставаться в вагоне. Наконец остановка. Двери открылись.

Оля, ведомая неприятным чувством, пулей выскочила из поезда и поспешила выпустить его из поля зрения. Минуя вокзал, она направилась к небольшому парку. Там она нашла уютную лавочку под дубом, села на нее, откинула голову на спинку и закрыла глаза. Приятный запах рассеял подступивший сон. Оля открыла глаза и подняла голову: в нескольких метрах от нее стоял ларек с большой красной надписью: «Сосиски в лаваше».

Почувствовав урчание в животе, Оля сделала заказ.

– Сосиску и кофе черный, пожалуйста…



Подкрепившись, она отправилась гулять по парку. Через некоторое время достала телефон и набрала номер Валентины Михайловны:

«Вызываемый вами абонент сейчас недоступен. Пожалу…»

Неужели? – подумала Оля. – А как же подсчеты? Сергей же сказал, что поезд абсолютно безопасен! Неужели я что-то предвидела? Поезд исчез?

Телефон завибрировал.

– Але? – воскликнула Оля, не успев оправиться от оцепенения.

– Здравствуйте, с кем я говорю? – раздался голос Валентины Михайловны. – Вы мне звонили…

– Здравствуйте, Валентина Михайловна, – Оля вздохнула с облегчением. – Это Оля. Я хотела спросить, как доехали?

– Все хорошо, спасибо, – ответила женщина. – Я посмотрела расписание для тебя. Завтра поезд отправляется…





Глава 4

Инспекция ГРА




Николай Андреевич сидел в своем кабинете и просматривал отчеты.

– Молодцы! – периодически восклицал он. – Какие ответственные у меня работники! – без тени иронии добавлял он, вменяя своим подчиненным в заслуги то, что было их обязанностью.

Оставшись наедине, Николай Андреевич частенько нахваливал своих сотрудников, но вовсе не оттого, что считал возложенное на них слишком тяжелой ношей, а потому, что он ничего не загадывал наперед. Так что успешная развязка каждого дела радовала его, словно положительный результат был заранее предрешен.

Николай Андреевич нажал кнопку громкоговорителя. На той стороне шел диалог:

– Милочка, подскажи, как у Коли отчество? Вспомнить не могу, – говорила женщина.

– Андреевич, – ответила Маша.

– А да, точно… Совсем память сдает. А

Книга Астрологический суд: отзывы читателей