Закладки

Убийца шута читать онлайн

по-прежнему не знаем, чья кровь там пролилась. Кто-то воспользовался дверьми из кабинета наружу, в сад. Не знаю, вошел он через них или вышел. Расскажи мне побольше о том, как выглядела посланница.

Он прикусил нижнюю губу, выцарапывая воспоминания из памяти:

– Девчонка, сэр. Да, точно – скорее девчонка, чем женщина. Худенькая, стройная. Волосы белокурые, распущенные. Одежда такая, словно была добротная, но здорово потрепалась. Стиль чужеземный, накидка в талии сужается, а потом расширяется, и рукава тоже расширенные книзу. Ткань зеленая и вроде как тяжелая, но не похожа на шерсть. По краю капюшона оторочка из меха неизвестной мне разновидности. Я предложил забрать у нее накидку и капюшон, но она не пожелала мне их отдать. На ней были широкие брюки, возможно, из той же ткани, но черной с белыми цветами. Ботинки не доходили до колена и казались тонкими, на них была тугая шнуровка до икры.

Столько деталей о ее наряде!

– Но как выглядела она сама?

– Она была молоденькая. Побелела от мороза и как будто обрадовалась, когда я развел для нее огонь и предложил чаю. Ее пальцы казались ледышками, когда она взяла у меня кружку… – Он умолк. Потом вдруг вскинул на меня глаза. – Она не хотела покидать кабинет, сэр. Или отдавать свой плащ. Мне следовало понять, что она испугана?

Неужели Риддл и в самом деле верит, будто сумеет сделать из этого человека нечто большее, чем простой управляющий? В его карих глазах стояли слезы.

– Ревел, ты сделал все, что следовало. Если кто и виноват, так это я. Мне надо было отправиться в кабинет, как только я узнал о посланнице. Прошу тебя, просто покарауль здесь еще недолго, пока я не пришлю кого-нибудь тебе на смену. Тогда ты займешься тем, что у тебя получается лучше всего: будешь заботиться о наших гостях. Никто не должен заподозрить неладное.

– Это я могу сделать, сэр. – Ревел говорил тихо. Был ли упрек в его собачьих глазах адресован мне или самому себе? Гадать не было времени.

– Спасибо, Ревел, – сказал я и оставил его, похлопав по плечу.

Я проворно двинулся по коридору, уже разыскивая Неттл с помощью моей магии Силы. В момент соприкосновения наших мыслей негодование дочери взорвалось в моем разуме:

Риддл мне рассказал. Да как они посмели устроить такое в нашем доме! Матушка в порядке?

Да. Я спускаюсь. Ревел караулит возле ее двери, но я бы хотел, чтоб ты или кто-то из мальчиков заняли его место.

Я иду. Извинюсь и отправлюсь наверх. – Пауза длиной с удар сердца, а потом яростное: – Разыщи того, кто это сделал!

Этим я и занят.

Кажется, моя хладнокровная уверенность успокоила Неттл.

Я быстро шел по коридорам Ивового Леса, и все мои чувства были настороже. Я не удивился, когда, завернув за угол, увидел поджидающего Риддла.

– Нашел что-нибудь? – спросил я его.

– Неттл отправилась наверх, в комнату матери. – Он смотрел куда-то мимо меня. – Ты ведь понимаешь, что был, скорее всего, в каком-то смысле мишенью.

– Возможно. Дело в посланнице или ее послании, или же враг отправителя решил задержать или уничтожить послание.

Мы быстро шли рядом, шагали в ногу, точно бегущие по следу волки.

Мне это нравилось.

Мысль застигла меня врасплох, и я чуть не споткнулся. Мне это нравилось? Выслеживать того, кто напал на кого-то другого, нарушив неприкосновенность моего дома? С чего вдруг мне это понравилось?

Нам всегда нравилась охота. Древнее эхо волка, которым я был и который все еще пребывал со мной. Охота ради мяса лучшая, но любая охота всегда остается охотой, и никогда не чувствуешь себя более живым, чем во время охоты.

– А я живой.

Риддл бросил на меня вопросительный взгляд, но, вместо того чтобы задать вопрос, сообщил:

– Ревел сам отнес еду и чай посланнице. Два пажа, встречавшие гостей у входной двери, помнят, как впустили ее. Она пришла пешком, и один говорит, что она вроде бы появилась из-за конюшни, а не со стороны подъездной дороги. Больше никто ее не видел, хотя, разумеется, поварихи помнят, как собирали для нее поднос с едой. У меня не было возможности прогуляться до конюшен и узнать, что известно конюхам.

Я окинул себя взглядом. Мой наряд едва ли подходил, чтобы появляться перед гостями.

– Я этим займусь сейчас. Предупреди мальчиков.

– Ты уверен?

– Это их дом, Риддл. И они на самом деле уже больше не мальчики. Последние три месяца они говорили об уходе. Думаю, весной выпорхнут из гнезда.

– И тебе больше некому доверять. Том, когда все закончится, мы снова поговорим. Тебе нужны несколько домашних солдат, несколько мужчин, способных применять грубую силу, когда понадобится, а в остальное время открывать двери и подавать гостям вино.

– Поговорим потом, – согласился я, но с неохотой.

Риддл не первый раз указывал мне, что Ивовому Лесу требуется что-то вроде домашней стражи. Мне идея не нравилась. Я больше не был убийцей, живущим ради того, чтобы охранять короля и выполнять за него тайную работу. Я был теперь уважаемым землевладельцем, обладателем виноградников и овец, и пользовался плугами и ножницами, а не ножами и мечами. И еще, следовало признать, я тщеславно рассчитывал, будто сумею защитить своих домашних от тех немногочисленных угроз, что могут достичь моих дверей.

Но сегодня мне это не удалось.

Я оставил Риддла и поспешил по коридорам особняка в сторону конюшни. Ничто не указывало на то, что кровопролитие завершилось чьей-то смертью. И вообще, оно могло быть не связано со мной или моими близкими. Возможно, посланницу преследовали ее собственные враги. Я достиг входа для слуг, отворил тяжелую дверь и метнулся через заснеженный внутренний двор к дверям конюшни. Бежать было недалеко, но снег успел набиться мне за шиворот и в рот. Я отодвинул засов на дверях конюшни и приоткрыл одну створку ровно настолько, чтобы проскользнуть внутрь.

Внутри было тепло от животных в стойлах, приятно пахло лошадьми, а притененный фонарь на крючке излучал мягкий свет. Увидев меня, Толлмен Дылда заковылял в мою сторону. Работой в конюшне теперь по большей части руководил его сын, Толлермен Орясина, но Толлмен все еще считал себя главным. В такие дни, как сегодня, при большом наплыве гостей, он строго следил, каких животных в какие стойла определяли. Старый конюх очень переживал из-за упряжных лошадей, которые весь вечер стояли в сбруе. Он уставился на меня через царивший в конюшне полумрак и вздрогнул, узнавая.

– Помещик Том! – вскричал он своим надтреснутым голосом. – Разве тебе не следует танцевать с нарядными людьми в Большом зале?

Как многие другие старики, с годами он постепенно перестал учитывать разницу в нашем положении. Или быть может, он видел, что я могу лопатой разгребать стойло вместе с добрыми работниками, и оттого уважал меня как равного.

– Очень скоро пойду туда, – ответил я. – Танцы продолжатся до зари, ты же знаешь. Но я подумал, стоит заглянуть сюда и убедиться, что с лошадьми все в порядке в такую метель.

– У нас все хорошо. Эту конюшню построили на совесть два десятилетия назад, и, сдается мне, она простоит еще с дюжину.

Я кивнул:

– Управляющий Ревел сказал, что у тебя сегодня вечером были неприятные гости.

Его заинтригованное лицо сделалось сердитым.

– Да. Если кто ведет себя как конокрад, я говорить с ним буду как с конокрадом. Не надо шнырять и разнюхивать что-то в моих конюшнях, а потом заявлять мне, будто ты менестрель. Они такие же менестрели, как наш Коппер – пони. Чем-то от них попахивало, вот я и потащил их прямо к дверям. – Он изучающе уставился на меня. – Этот малый, Ревел, должен был тебя предупредить. Только не говори, что ты впустил их в дом!

Я кивнул, хоть мне и тяжело было признавать свою ошибку.

– Это же Зимний праздник. Я всех впускаю. – Я кашлянул под его мрачным взглядом. – А до того, как они появились, в конюшне ничего странного не случилось?

– Ты говоришь о девочке-чужестранке?

Я кивнул.

– Ну да, было дело. Она сюда зашла, как в главный дом. «Мне надо поговорить с хозяином», – сказала одному из работников, ну он и привел ее ко мне, думая, что я ей нужен. Но она взглянула на меня и сказала: «Нет, с хозяином, у которого нос кривой и волосы как у барсука». Так что, прощенья просим, мы поняли, что она имеет в виду тебя, и послали ее к парадному входу.

Я уронил руку, коснувшись спинки носа в том месте, где был старый перелом. Происходящее делалось все более странным. Исчезнувшая посланница явилась сюда, зная лишь, как я выгляжу, но не зная имени…

– И все? – спросил я.

Толлмен задумчиво нахмурился:

– Да. Разве что ты хочешь послушать о том, как торговец Коттлби пытался принудить меня поставить его лошадей в стойла, в то время как у обеих признаки парши. Бедные создания. Я поставил их под навес в дровяном сарае, но к нашим они и на шаг не приблизятся. А если его возница начнет жаловаться, я расскажу ему все, что думаю о его способностях управляться с лошадьми. – Конюх свирепо посмотрел на меня, словно я мог подвергнуть сомнению его мудрость.

Я улыбнулся ему:

– Сделай доброе дело, Толлмен. Ради блага лошадей, отложи для них немного жидкой мази по твоему рецепту.

Он на миг задержал на мне взгляд, потом кивнул:

– Это я могу. Животные не виноваты, что за ними плохо смотрят.

Я собрался уходить, но повернулся:

– Толлмен… Сколько времени прошло между появлением девочки и тех, кого ты принял за конокрадов?

Он пожал костлявыми плечами:

– Она пришла перед тем, как прибыл Коул Тоэли. Потом явился тот малый, портной, и сестры Уиллоу на своих пони. Эти леди никогда не ездят в карете, верно? Затем мальчишки Купер и их мать, и…

Я посмел его перебить:

– Толлмен, как ты думаешь, они за ней следили?

Конюх замолчал. Я нетерпеливо дожидался,



Книга Убийца шута: отзывы читателей