Закладки

Снег как пепел читать онлайн

1




— Блокируй удар!

— Какой?

— Мне нельзя подсказывать тебе. Ты сама должна следить за моими движениями!

— Тогда двигайся помедленнее!

Мэзер закатывает глаза:

— Ты и врага попросишь двигаться помедленнее?

Его раздражение вызывает у меня лишь усмешку, которая слетает с губ, когда я получаю тупым концом тренировочного меча под коленки. Я с глухим шлепком плюхаюсь спиной в пыль, а вылетевший из рук меч исчезает в высокой траве.

Рукопашная схватка всегда была моим слабым местом. И виноват в этом Генерал, не начинавший моего обучения, пока мне не исполнилось десять. Может, поупражнявшись с мечом чуть подольше, я бы сейчас смогла отбить не каких-то там три жалких удара. А может, никакие тренировки не способны изменить того, что при обращении с мечом я ощущаю неловкость, но страсть как обожаю бросать свой несущий смерть диск — шакрам. Ведение ближнего боя с предугадыванием движений противника и мельканием меча у лица никогда не было моей сильной стороной.

Солнце пригревает кожу, в спину врезается довольно острый камень — я морщусь, таращась в небо. За последнюю четверть часа я уже четырежды оказывалась на земле и любовалась стеблями колышущейся вокруг травы. Легкие горят, по лицу катится пот, так что я не спешу вставать и наслаждаюсь минутой покоя.

Надо мной склоняется Мэзер. Надеюсь, румянец на моих мгновенно вспыхнувших щеках он припишет горячке боя. Неважно, сколько раз он опрокидывал меня наземь, — это ничуть не умаляет его красоты в моих глазах. Красоты, которая причиняет мне почти физическую боль и от которой, застигни он меня врасплох, слабеют ноги. Его белые до плеч волосы стянуты бечевкой, а спереди отпущена прядь. Мускулистая грудь, обтянутая кожаными доспехами, не оставляет сомнений в том, что большую часть своей жизни Мэзер посвятил боевым тренировкам; руки, защищенные наплечниками, жилисты и сухощавы. Бледная кожа лица и шеи усыпана веснушками — отпечаток палящего солнца Ранийских прерий.

— Выиграешь шесть схваток из одиннадцати? — с надеждой в голосе спрашивает Мэзер, будто и вправду верит, что у меня есть шанс его победить.

— О да, — выгибаю я бровь, — если наш ближний бой перейдет в дальний.

Он тихо смеется.

— Мне строго наказали обучить тебя так, чтобы к возвращению Уильяма и остальных ты могла выиграть хотя бы один бой на мечах.

Я прищуриваюсь, пытаясь подавить накатившую на меня тоску. Генерал отправился с миссией в королевство Спринг,[1] взяв с собой Грира, Хенна и Дендеру, но оставив нас: Мэзера — будущего короля (готового выполнять миссии гораздо опаснее этой, так как он чуть ли не с рождения обучался боевому искусству), свою жену Элисон (напрочь лишенную боевых способностей), дюжего солдата Финна (одно из правил Генерала: спину Мэзера всегда должен прикрывать умелый боец) и меня — застрявшую на стадии обучения сироту (которая, несмотря на шесть лет спарринг-тренировок, все еще «недостаточно хороша» для выполнения важных поручений).

Мне уже не раз приходилось пользоваться своими навыками во время вылазок за провизией и давать отпор случайному солдату или возмущенному жителю одного из четырех королевств Гармонии. Но, организуя миссии в Спринг, приносящие пользу всему Винтеру,[2] а не только беженцам, Генерал всегда находит причину для того, чтобы не брать меня с собой: Спринг слишком опасен, миссия слишком важна, нельзя рисковать, доверив ее исполнение девчонке-подростку.

Наверное, закушенная губа или рассеянный взгляд выдают Мэзеру ход моих мыслей, и он тяжко вздыхает.

— Твои навыки совершенствуются, Мира. Уильям просто хочет быть уверен, что ты сможешь сражаться как в ближнем бою, так и в дальнем — как все остальные. По вполне понятным причинам.

— Я не настолько ужасна в рукопашной, — сверлю я его взглядом, — я просто не настолько хороша, как ты. Обмани Генерала. Скажи, что я наконец-то тебя победила. Ты наш будущий король — он тебе доверяет!

Мэзер качает головой:

— Прости, но я могу использовать свою силу только во благо.

Он слегка кривится, и я не сразу осознаю, что в словах Мэзера неожиданно для него самого прозвучала ложь. На самом деле у него нет никакой силы. Он не владеет магией, и именно из-за этого наша с ним жизнь представляет собой постоянную борьбу.

В повисшем между нами напряжении я сажусь и, чтобы занять себя чем-то, растираю пальцами сорванные травинки.

— Для чего бы ты использовал магию? — спрашиваю я так тихо, что мои слова едва слышны.

— Помимо подобной лжи ради тебя?

Его голос спокоен, но, встав и повернувшись к нему, я вижу, что Мэзер напряжен, и мое сердце сжимается.

— Нет, — отвечаю я. — Если бы у Винтера был целый магический накопитель — накопитель, который работал бы не только в руках королевы, но и в руках короля, — то для чего бы ты использовал магию?

Эта мысль так часто крутилась у меня в голове, что слова с легкостью соскальзывают с языка. Мы упоминаем о винтерианском накопителе — медальоне, который король Спринга Ангра-Манью сломал, когда шестнадцать лет назад уничтожил наше королевство, — только если разговор заходит о какой-либо миссии. Это всегда что-то вроде «Нам сообщили, что одна из половинок медальона находится здесь» и никогда — «Если нам удастся собрать магический медальон, то как мы узнаем, работает ли он, если наш наследник престола — мужчина?».

Мэзер взмахами меча срезает стебли травы, словно ведет свою личную войну с прерией.

— Не важно, для чего бы я хотел использовать ее, я не смогу заставить медальон работать.

— Конечно, важно, — хмурюсь я. — Добрые намерения…

— Нет, — отрезает он, бросив на меня сердитый взгляд. Следующие за этим слова льются из него так лихорадочно быстро, что я понимаю: ему тоже нужно высказаться. — Неважно, чего я хочу. Неважно, как умело возглавляю вас или как усиленно тренируюсь. Я никогда не смогу вдохнуть жизнь в замерзшие поля, излечить чуму или наделить силой солдат, что сделал бы, если бы мог использовать накопитель. Винтерианцы, наверное, предпочли бы иметь жестокую королеву, нежели короля с добрыми намерениями. С королевой они хотя бы могли надеяться на то, что однажды ее магия им поможет. Так что неважно, как бы я хотел использовать магию, — главнокомандующих ценят за совершенно другие заслуги.

Мэзер тяжело дышит, сжав зубы. Он морщится, понимая, что обнажил передо мной все свои страхи и слабости. Прикусив щеку изнутри, я стараюсь не смотреть на то, как он вновь ожесточенно принимается крошить мечом траву. Я не должна была давить на него, но всегда в глубине души изнывала от желания поговорить и узнать как можно больше о королевстве, которого никогда не видела.

— Прости, — тихо извиняюсь я, потирая шею. — С моей стороны было не очень разумно поднимать такую щекотливую тему, когда ты вооружен.

Мэзер пожимает плечами:

— Нет, мы должны об этом говорить.

— Ага, скажи это остальным, — фыркаю я. — Уносятся на свои миссии, а потом возвращаются, истекая кровью, и заверяют: «В следующий раз у нас все получится — мы найдем одну половинку медальона, потом раздобудем другую, после чего вместе с союзниками подчиним Спринг и всех спасем». Как будто сделать это проще простого. А если все на самом деле так просто, то почему мы об этом почти не говорим?

— Потому что говорить об этом слишком больно, — отвечает Мэзер. Прямо и без обиняков.

Это останавливает меня от дальнейшего развития темы. Я встречаю и удерживаю его взгляд:

— Когда-нибудь это перестанет причинять нам боль.

Мы, беженцы, постоянно говорим друг другу одну и ту же фразу: перед тем как отправиться с миссией, после возвращения раненых и пострадавших, когда становится только хуже и мы в ужасе жмемся друг к дружке: «Когда-нибудь… у нас все будет хорошо».

Мэзер прячет меч в ножны. Помедлив несколько секунд, он подходит ко мне и кладет ладонь мне на плечо. Вздрогнув, я вскидываю на него глаза, и он тут же убирает руку, осознав, что только что сделал.

— Когда-нибудь, — хрипло соглашается он.

Я внутренне трепещу, видя, как касавшиеся меня пальцы сжимаются в кулак и разжимаются.

— А сейчас нам нужно думать только о том, как вернуть медальон, чтобы с его помощью воссоздать королевство и собрать союзников для борьбы со Спрингом. Ах да, еще мы должны добиться того, чтобы на мечах ты сражалась не лежа, а стоя.

— Ха-ха-ха, ваше высочество, очень смешно!

Мэзер морщится, и причиной тому титул, который я назвала. Который я должна называть, обращаясь к нему. Эти два слова — «ваше высочество» — удерживают нас на надлежащем расстоянии друг от друга: меня, сироту на военном обучении, и его, нашего будущего короля. Пусть наше положение плачевно, пусть мы вместе росли и воспитывались, пусть от одной его улыбки по моему телу проходит приятная дрожь — это ничего не меняет. Он — это он, а я — это я. И да, однажды он женится, но на благородной девушке, герцогине или принцессе, а не на девчонке, которую учит сражаться.

Мэзер вновь обнажает меч. Я принимаюсь шарить в высокой золотистой траве в поисках своего выроненного оружия. Я пытаюсь думать о поставленной передо мной задаче, а не о том, как Мэзер не сводит с меня взгляда. Наш лагерь разбит всего в нескольких шагах отсюда, блеклые коричневато-желтые палатки практически незаметны на просторе прерий. Такая маскировка плюс слухи о том, что Ранийские прерии опасны для путешествий, последние пять лет делали нашу жизнь безопасной в этом жалком подобии дома.

Я замираю, устремив взгляд на лагерь и ощущая растущую на плечах невидимую тяжесть. Наш дом — или то, что мы им зовем, — всего пять убогих палаток и два загона: один для лошадей, другой для пары коров. Мы обустроились достаточно далеко от Спринга, чтобы нас не обнаружили, но достаточно близко для того, чтобы устраивать вылазки за всем необходимым. Ранийские прерии бесплодны, засушливы и жарки даже по меркам знойного королевства Саммер[3] и потому пустуют, не

Книга Снег как пепел: отзывы читателей