Закладки

Чаролом читать онлайн


* * *




Часть 1




Каждый день на белом свете

Где-нибудь родятся дети.

Кто для радости рожден,

Кто на горе осужден.

Уильям Блейк «Прорицания невинности»[1]





Глава 1




Чтобы проверить пророческое заклинание, попробуйте убить его продавца. Если это удастся, значит, перед вами – мошенник. Именно этим соображением руководствовалась Леандра, когда отравила чернорисовый ликёр контрабандиста.

Они сидели на пятках перед низким столиком из морского бамбука на уединённом берегу при свете двух полумесяцев. Безоблачное небо полнилось звёздами. По левую руку от Леандры темнела рощица стройных пальм, невысокую травку под ними расчертили лунные тени. Справа чернело море и торчали известняковые скалы – место было известно как залив Стоячих островов.

Катамаран Леандры покачивался между двумя такими островками, чьи узкие мыски разрастались в крутые уступы, затянутые ползучими растениями, где стрекотали папоротниковые цикады. «Горы на ножках» – так когда-то прозвал эти острова её знаменитый отец.

Сидевший напротив контрабандист откашлялся. О встрече в этом заливе к востоку от Шандралу они договорились через ряд посредников. Никаких имён, разумеется, а вот что до смертельно опасной двуличности, то почему бы и нет. Леандра с чистой совестью подняла фарфоровую бутылку с ликёром и плеснула янтарной жидкости в деревянную чашу контрабандиста.

Тот во все глаза следил за её руками, но было поздно. Кончик отравленной иглы, прятавшейся до поры в рукаве, уже коснулся горлышка. Затем Леандра преспокойно налила ликёра себе, зная, что предыдущая порция жидкости смыла яд.

Контрабандист оказался приятным мужчиной средних лет. Гладкая чёрная кожа, чёрная же бородка-клинышек, в которой проглядывало благородное серебро, широковатый нос, большие глаза. Одет в синий лангот и просторную белую рубаху, какие носят люди Лотоса, однако держался он куда свободнее, а его торопливый говорок народ Лотоса посчитал бы неучтивым.

Примечательно, что, пряча продаваемое заклинание, контрабандист обмотал голову повязкой. Местами сквозь ткань пробивалось пунцовое сияние. Леандра воспринимала некоторые божественные языки как красный свет, и сияние подсказывало, что этот человек – действительно тот, за кого себя выдаёт. Иными словами, он наполнял сердце Леандры столь жгучей ненавистью, которая способна превратить любую здравомыслящую женщину в вопящую фурию, готовую выцарапать тебе глаза. К счастью или нет, Леандра здравомыслием не отличалась.

Одной рукой она подняла свою чашу, а другой тайком выбросила иглу. Контрабандист не услышал, как та царапнула песок.

– За ваше будущее.

– За ваше будущее, – эхом откликнулся мужчина, чьё лицо осталось бесстрастным.

Леандра одним глотком осушила чашу. Напиток был чрезмерно пахучим и хмельным, слишком хмельным. Люди Лотоса называли его манданой и пили во время религиозных церемоний, а также при заключении сделок. Прожив тринадцать лет на Иксонском архипелаге, Леандра выпила галлоны этого пойла, так к нему и не привыкнув. Иногда она задавалась вопросом, возможно ли привыкнуть вообще.

Мандана влажно и тяжёло прокатилась по горлу и ударила в ноздри резким, пряным паром. Внутренности словно вспыхнули терпким огнём. Вкус пришёл позже: сладость сахарного тростника, сменившаяся чем-то, что могло быть блевотиной обезьяны, обожравшейся мёда.

В ходе этого маленького алкогольного испытания лицо Леандры сохраняло всё то же приятное выражение. Оно и к лучшему: контрабандист пристально её изучал. Хотя что там было изучать? Невысокая худенькая женщина в бледно-жёлтом платье с длинными рукавами. Чёрный шёлковый платок, туго стянутый под подбородком, скрывал тёмные волосы и белую шею.

Вообще-то Леандра не привыкла к чужим взглядам. Днём она носила вуаль, оставлявшую открытыми только глаза. Её недуг требовал избегать солнечного света.

Как-то раз один любовник Леандры заявил, что в определённых обстоятельствах, взгляд её больших карих глаз кажется обманчиво невинным и даже ранимым. Учитывая повышенное внимание контрабандиста, она надеялась, что эти самые «особые обстоятельства» включают в себя и покушение на убийство.

Мужчина поднёс чашу ко рту и вдруг переменился в лице. Он так и застыл, глядя мимо Леандры. Там, футах в десяти от них, стоял четырёхрукий Дрюн – божественный защитник Леандры, драчун и давний наперсник.

– О, не обращайте внимания на моего телохранителя, – сказала она, тоже оглядываясь на Дрюна, явившегося в своём самом юном обличии. – Он у меня и мухи не обидит, если только ему под руки не попадётся чего-нибудь острого… Ах, ну да, действительно. Вижу у него как раз два довольно длинных меча.

Контрабандист уставился ей в глаза.

Леандра покривила душой. Дрюн был смертельно опасен и с голыми руками, но ей нравилось, как прозвучала насмешка. Открыто улыбнувшись, она добавила:

– Похоже, вы не любитель шуток?

– Не сейчас, во всяком случае.

– Какая жалость. В самом деле, забудьте о моём телохранителе. Уверена, ваши люди, прячущиеся в зарослях, смогут добежать до нас прежде него.

Она посмотрела на тени, разбросанные между пальмами. Неопытный взгляд принял бы их за пни или камни, но Леандра насчитала по меньшей мере шесть человек. Ближайший, с внушительным набором приспособлений для протыкания тел, скрючился в шести футах от столика. Леандра дружелюбно кивнула притаившемуся убийце.

Она не позволяла себе мелких вредных привычек, лишь всепоглощающие страсти, и флирт со смертью был из её любимейших.

Контрабандист продолжал таращиться на Дрюна.

– Он ведь не человек, верно?

– Вас навела на эту мысль его четвёртая рука? Или уже третья?

Мужчина поморщился.

– Никогда не знаешь, кого можно повстречать в землях Лиги, особенно на Иксосе. Ваши острова – настоящий паноптикум всяческих полубогов и божественных совокупностей, или как там вы их называете. Так ваш… телохранитель – бог?

– Нет, он совокупность трёх душ: бога рукопашной борьбы по имени Дрюн; его аватары – молодого борца, прозвавшего себя Дрюнарсоном после выигрыша прошлогоднего чемпионата; и богини победы по имени Ника из древнего Облачного культа. То есть он одновременно человек, бог и богиня. Нередкое сочетание для божественной совокупности. Одни части тела человеческие, другие – божественные, и предпочтение тех или иных – полностью на его усмотрении.

– Предпочтение тех или иных?

– Мужчина, женщина… Ну, а кое-какие порты назначения пролегают между тем и этим, если вы следуете моему курсу.

– Боюсь, не совсем.

– Догадываюсь.

Контрабандист посмотрел на её катамаран, чьи корпуса и соединяющий их палубный мост проступали в лунном свете. Леандра почувствовала, что теряет терпение.

– Команда осталась на борту, как мы и договаривались. Не стоит опасаться нападения.

– Что-то не так.

– О чём вы?

– За вами не плыл никакой корабль? – спросил мужчина, оглядывая залив.

– Нет.

– Уверены?

– И команда, и их капитан – из морского народа. Они знают, как скрытно проплыть мимо Стоячих островов.

– А разве до вас не дошли слухи?

– О чём? Что Разобщение, наконец, наступило? Что после тридцати проклятых лет ожидания Лос с демонами Древнего континента подняли свои задницы и пересекли океан?

Тридцать четыре года назад Никодимус Марка и его жена Франческа де Вега сокрушили демона Тайфона. Однако дракон, известный как Саванный Скиталец, успел ускользнуть на Древний континент, чтобы помочь демонам пересечь океан и уничтожить все человеческие языки в Войне Разобщения. Но демоны так и не пришли. Никто не знал, почему. Теперь, после трёх десятилетий ожидания, кое-кто начал сомневаться, что они когда-нибудь придут.

– Нет-нет, – хрюкнул контрабандист, – какое там Разобщение. Слухи о новой человеческой войне. В Верданте – неурожаи. Похоже, Тихое Увядание расползается по Империи, и императрица Вивиан начинает заглядываться на рисовые и бататовые поля Иксоса. На верфях Абуджи – бурное строительство. Над Триллиноном барражирует свежий, с иголочки флот иерофантов.

На лице Леандры не дрогнул ни один мускул, и мужчина продолжил.

– Лига укрепляет северные границы Лорна, посылает корабли на Иксос. Возможно, мир между Империей и Лигой опять даст слабину. Как бы нам на будущий год вновь не увидеть блокаду Огуна или возобновление войны Золотого Меча. Но, полагаю, вам известно об этом куда больше моего.

Леандра не произнесла ни слова. Пухлые губы контрабандиста распялились в ухмылке. В лунном свете блеснули белые зубы.

– Вижу, вы не из болтливых. Славно, славно. Тогда подумайте о том, что война может… положительно сказаться на нашем маленьком бизнесе.

– У вас есть конкретное предложение?

– В Абудже поговаривают о новой силе в Шандралу. Культ Неразделённой Общины, так её называют. Они не поклоняются неодемонам, как прочие секты. Они молятся древним демонам. Империя и Лига утверждают, что истребили всех демонопоклонников, но, сдаётся, кого-то они могли и упустить. Неразделённая Община устала ждать Разобщения и решила его немного поторопить. Слыхали о таком?

– Байки матросни, перебравшей кавы, и ничего более. Обычно за ними следуют сказочки о Плавучем острове.

– Плавучем острове?

– Остров призраков и неодемонов, бороздящий моря вокруг архипелага. Тот, кто попробует высадиться на него, будет проклят, а после смерти возродится в виде лобковой вши или чего-нибудь в таком же роде. По-моему, моряки, скорее, славятся своим воображением, чем как надёжные свидетели.

– То есть, вы полагаете, Неразделённая Община – ещё одна моряцкая байка, вроде пресловутого Плавучего острова?

– Есть хоть одно надёжное доказательство существования этого культа?

– Императрица Вивиан обещает щедрое вознаграждение за такие доказательства. А теперь, когда её сводный братец объявился на Иксосе, я уверен, сумма только возрастёт.

Леандра окаменела. Двадцать дней назад Никодимус Марка, сводный брат императрицы, прибыл в Шандралу якобы для того, чтобы произнести метазаклинания, которые позволят божествам процвести в государствах Лиги. На самом же деле он должен был укрепить оборону архипелага в преддверии вероятного имперского нападения. Куда более Леандру тревожило то, что до Никодимуса дошли слухи об Общине и двух неодемонах, нападавших на караваны в окрестностях Шандралу. Так что теперь Никодимус займётся не только помощью своей дочери, госпоже хранительнице Иксоса, но и расследованием её компетентности в качестве таковой.

Леандру это беспокоило по двум причинам. Во-первых, она боялась, что контрабандист сбежит, едва узнает, что Никодимус удвоил число кораблей, патрулирующих залив. А во-вторых, именно она и была дочерью Никодимуса.

Семья – это не слово, это – сентенция.

Уже тридцать лет семья Леандры служила Лиге хранителями. Их задача заключалась в перевербовке или уничтожении неодемонов. Как хранительница Иксоса, Леандра отвечала за усмирение неодемонов на всём архипелаге. Если Никодимус решит, что два демона-мародёра и слухи об Общине свидетельствуют о некомпетентности дочери, он может лишить

Книга Чаролом: отзывы читателей