Закладки

Роман с феей читать онлайн

стал взглядом кулинара, которому вместо элитной вырезки подсунули тухлятину.

– Можете положить монеты на ткань, – произнесла она приятным бархатным голосом, но неприятным тоном, точно бархат посыпали толчёным стеклом.

Коленька вдруг ощутил, что до сих пор держит проклятый улов в руках, то есть, получается, его не просто взяли с поличным, но так, с поличным в руках, и доставили на допрос. А ещё он понял с великим облегчением, что способность двигаться к нему вернулась. Во всяком случае, такая способность вернулась к рукам, и Коленька с удовольствием воспользовался оказией, чтобы избавиться от влажных ещё монет. Он высыпал их на кусок фланели, расстеленный на столе прямо перед ним как будто специально для этого случая, а расставшись с уловом, почувствовал, как сильно озябли руки, и принялся согревать одной другую. Кончики пальцев слегка покалывало, однако боль понемногу уходила. Он шевельнул головой для пробы и увидел комнату целиком. Собственно, кроме стола с креслами и двух канделябров, здесь ничего и не было. Стены покрывала драпировка из тёмно-зелёной ткани, которая слегка переливалась в свете свечей. Шёлк или что-нибудь в этом роде.

– Николай Родионович Грачевский, – зачитала девушка с нелепой розовой карточки, размером чуть больше стандартной библиографической. – Тридцать шесть лет. Безработный. Без определённого места жительства.

Голос её под конец фразы показался Грачевскому каким-то тоскливым, разочарованным, словно она рассчитывала, что фонтан обчистит миллионер, чемпион мира по боксу или на худой конец учёный-ядерщик, владеющий московской пропиской.

– Прошу прощения, барышня, но последний пунктик несколько некорректен, – счёл нужным вставить Коленька. – У меня имеется квартира. Правда, пришлось её сдать внаём по причине предпоследнего пунктика вашего обвинения.

«Барышня» подняла взгляд, точно выхватила «кольт», и Коленька замолк. Возникшее было шутливое настроение пропало.

– Вам, сударь, пока что слова не давали, – холодно произнесла девушка, поднесла карточку к свече и подпалила угол. – К тому же прошлое теперь не имеет значения.

С опаской наблюдая за пожирающим карточку пламенем, он послушно молчал, хотя вопросов вертелось на языке масса. Его прекрасная и угрюмая собеседница выпустила догорающий клочок бумаги, пепел мягко спланировал куда-то в сторону, а она принялась барабанить пальцами по столу. Коленька между делом отметил ухоженные, но не длинные и не покрытые лаком ногти. На лице её следов косметики он не разглядел тоже, впрочем, возможно, девушка предпочитала естественные тона.

– А будущего у вас нет, – решила вдруг добавить она после длительной паузы.

Он вздрогнул, сразу как-то поняв, что та не шутит и даже не преувеличивает. Что всё случившееся с ним этим утром гораздо серьёзнее, чем можно было бы представить, но ужас заключался ещё и в том, что и представлять-то ему было совершенно нечего, не от чего отталкиваться в размышлениях или фантазиях. И тут с ним внезапно случилась метаморфоза – он перестал ощущать себя Коленькой (так обычно называли его собутыльники и вообще случайные знакомые последнего времени), а стал Николаем, человеком куда менее легкомысленным, каковым он давненько себя не ощущал. Девушка заметила эту внутреннюю глубинную метаморфозу и даже внесла корректировку в прежнюю итоговую оценку. Теперь она смотрела на него не как на тухлятину, но, скажем, как на кусок жилистого мяса, с которым всё равно предстояло, так или иначе, работать. В уксусе там вымочить или молоточком отбить. Или пропихнуть через мясорубку.

– Вы совершили большую глупость, ограбив источник, – сказала она, скорее доводя до сведения, чем обвиняя.

– Есть такой грех, – со вздохом согласился он. – Осознаю, раскаиваюсь.

– Вероятно, раскаиваетесь, – кивнув, произнесла ледяным тоном девушка. – Но вряд ли осознаёте.

– Уж как могу, так и осознаю, барышня, – возразил Николай. – Монеты все вот они, возвращаю. И готов понести ответственность перед законом.

– Закон тут ни при чём! – строго поправила его девушка. – А монеты возвращать уже поздно. Тетива пропела песню прощания, и стрела судьбы пущена.

– Не понимаю. Это что, цитата? И к чему эти метафоры? Тетива, песня, стрела.

– Да, всё не так легко понять, к сожалению, но ещё труднее будет принять. – Девушка чуть качнула головой. – Говоря попросту, вы не можете вернуть монеты мне или, скажем, положить их обратно в фонтан.

– Не могу, – обречённо вздохнул Николай. – Хотите всё же сдать меня полицейским? А смысл? Тут не такая уж крупная сумма. На уголовное дело никак не потянет. В лучшем случае на мелкое хулиганство. Административка. Ну дадут мне, допустим, пятнадцать суток. Максимум. Если и оштрафуют, то в пользу казны. Вам-то с этого какой прок?

– Проку с полиции никакого, это правда, – согласилась девушка с прежней тоской. – И чего бы вам было не оказаться каким-нибудь профессиональным злодеем, взломщиком или налётчиком, тогда появился бы, возможно, шанс…

Это признание в очередной раз поставило Грачевского в тупик. Ей что, нужен настоящий злодей, для отчётности? Мелким алкашом начальство уже брезгует? Медаль не дадут, что ли, премию?

– Профессиональные взломщики фонтаны не грабят, – заметил он.

– То-то и оно, – согласилась она с явным искренним сожалением. – В этом-то и беда. А с вами, боюсь, ничего у нас не получится.

Даже не представляя, что могла иметь в виду незнакомка, Николай почувствовал себя уязвлённым. Получится, не получится, понимаешь. И не важно, что именно. Как можно оценивать человека по трём строчкам на розовой карточке, как будто он плюшевый заяц, а на бирке указан состав набивки и соответствие изделия европейским стандартам?

– Вы бы толком-то рассказали, барышня, в чём проблема? – разозлился он. – А там уж посмотрим, получится чего или нет. В конце-то концов, я же вернул монеты. Всё до копейки вернул. Можете обыскать меня, если не верите.

– Возвращать поздно, – повторила она и пожала плечами, как будто произнесла что-то банальное. – Вы уже взяли монеты и теперь обязаны отработать их.

– Отработать?

– Именно. – Она улыбнулась, впервые за всё время их странной беседы. Впрочем, её демоническая улыбка не предвещала ничего хорошего. В лучшем случае пожизненную каторгу на урановых рудниках.

– Чем же я могу загладить свою вину?

– Не загладить, а отработать, – поправила она.

– Хорошо, отработать, – поморщился Николай.

У него вдруг зачесалась лодыжка, но он никак не мог дотянуться до неё незаметно, а нагибаться и выпускать из вида собеседницу отчего-то опасался. Один раз уже нагнулся. Он попробовал почесать носком ботинка, но зуд только усилился.

– Как вам объяснить, – между тем сказала незнакомка. – Дело в том, что люди бросали монетки в фонтан не просто так, они загадывали желания.

– Да, здесь такая традиция, – согласился Николай. – Очень старая и добрая городская традиция.

– Хорошо, что вы это понимаете, – кивнула девушка. – Люди бросали монеты и загадывали желания. А значит что?

– Что?

– Теперь вы обязаны выполнить их.

– Обязан? – удивился Грачевский. – С какой стати?

– Тот, кто взял монеты, тот и обязан. Чего же тут неясного? – спросила она удивлённо, но её удивление выглядело немного фальшивым.

– Обязан выполнять всю ту чушь, что загадывают праздные туристы? Смеётесь?

– Отнюдь. – В её голосе прибавилось железа. – И это не моя блажь и даже не род наказания. Считайте, что это нечто вроде заклятия или проклятия, если угодно.

– Заклятия? Постойте-ка, мы говорим о…

Он пошевелил пальцами в воздухе, точно играя на невидимом пианино, но так и не смог подобрать корректное определение.

– Да. Именно об этом. А точное определение не имеет значения. Можете не утруждать мозг.

– Так… – Николай посмотрел на собеседницу абсолютно серьёзным взглядом. – Лучше сдайте меня в полицию, барышня, и закончим на этом.

Ещё не хватало связываться с сумасшедшими или тем паче со всякими там мистическими ложами, сектами эзотериков, экстрасенсами и разной оккультной гадостью, расплодившейся в последние годы.

– О полиции можете не мечтать. – Железо в голосе сменилось сталью.

Николай на миг похолодел, живо представив своё расчленённое тело и окровавленные орудия пыток вроде тех азиатских кривых ножей. Ему приходилось читать о подобных ужасах в жёлтой прессе, да и среди бомжей слухов ходило немало. Кто сказал, что маньяки должны быть обязательно уродливыми и старыми озабоченными мужиками?

– Я не из охраны музея, если вы ещё не поняли, – видя его смятение, сочла нужным уточнить собеседница. – Я хозяйка источника. Настоящая его хозяйка.

– Чёрта с два, барышня! – скорее по привычке, чем испытывая такую потребность, возразил Николай. – Фонтан входит в комплекс Музея традиционных ремёсел, а музей, если мне память не изменяет, принадлежит Фонду поддержки народного творчества. Я там работал некоторое время, так что меня на мякине не проведёшь.

– Разве я говорила о фонтане? Фонтан – это камень, скульптура, бассейн. – Она пожала плечами, но сделала это с такой грацией, что у Грачевского захватило дух.

– Что? – Он едва удержался, чтобы не помотать головой, стряхивая наваждение.

– Фонтан действительно входит в музейный комплекс, – пояснила девушка. – Но родник, источник, его сущность, его воды, его сила принадлежат безраздельно мне. Это даже не личная собственность, а исконное владение рода. Владение, добавлю, не передаваемое, не продаваемое и не отчуждаемое каким-либо образом, но исключительно наследуемое. Мне источник достался от бабушки, а ей перешёл по наследству тоже от бабушки, и так до самой Праматери, которая владела им в те давние времена, когда здесь не было не то что музея, но и города, и даже поместья, а стояла священная роща и бил родник.

– Мне нужно выпить, – выдохнул Николай.

Голова вновь заболела. Он и без того с трудом продирался сквозь нагромождение смыслов и новых вводных, но теперь, кажется, застрял намертво. Девушка ещё раз пристально всмотрелась в него и, что-то решив про себя, кивнула. Затем весьма изящно щёлкнула пальцами. Свечи на канделябре, что стоял слева от него, мигнули и прибавили яркости, будто электрические лампочки при сбое на подстанции. Николай перевёл взгляд на пламя,

Книга Роман с феей: отзывы читателей