Закладки

До наступления завтра читать онлайн

будущего. Я преступник.

Его сердце треснуло.

— Не хочешь прислушаться к себе? Все, что ты сделала, — села в неудобное кресло и получила воспоминание о будущем. Больше ничего не изменилось. Ты все та же Келли, которой ты была этим утром.

— Ты не понимаешь. Мое воспоминание…

— Еще не сбылось! — он потянулся вперед, чтобы схватить ее за плечи, но она была слишком далеко. Ох, как ему хотелось прикоснуться к ней. Его пальцы горели от желания. Но он боялся, что раз коснувшись ее, он уже никогда ее не отпустит.

— Что если у тебя получится изменить твое будущее? — сказал он. — Что если ты сделаешь так, что твое воспоминание физически никогда не сбудется? Я думаю, что если ты покинешь цивилизованный мир, то это будет достаточно хорошей попыткой.

— Но Председатель сказала, что это невозможно.

— Она соврала, — категорично ответил он. — Вся наша социально-экономическая система построена на том, что воспоминания о будущем сбываются, так что она, конечно, должна была это сказать. Будет непросто, так как сама Судьба работает против тебя. Потребуется огромное количество силы воли и упрямства, которых у большинства людей нет. Но это случается. Я видел.

Хорошо, он соврал. Он такого не видел — как и кто-либо из Подполья. Прошло недостаточно времени, чтобы узнать, удалось ли кому-то предотвратить его или ее воспоминание. Но они все надеялись. Они все молились. Хармони была построена на убеждении, что будущее можно перехитрить.

— Предположим даже, что шанс, что я прав, мал, — сказал он. — Разве не стоит воспользоваться им?

— Я не настолько сильная, — прошептала она. — Я не могу противостоять даже моим учителям в школе. Как я должна идти против Судьбы?

— Если кто и способен на это, то это ты, — он прямо посмотрел ей в глаза, подразумевая каждое слово. Она обладала большей силой, чем кто-либо еще, кого он знал — а он был окружен первоклассными спортсменами изо дня в день.

— Я не могу сражаться с Судьбой. Но я знаю, кто может. АВоБ. Я собираюсь позволить им арестовать меня. Запереть меня, чтобы я не могла реализовать мое воспоминание. Даже если захочу.

Что? Что она сказала? Не может же она иметь в виду…

— Но тогда ты окажешься в заключении. До конца твоих дней.

Это его голос? С каких пор он стал столь грубым и скрипучим?

— Я не могу даже размышлять о таком, что сделала будущая я, — сказала она, расправив плечи и вздернув подбородок. — Но это произошло. Так что я не могу гарантировать, что не поменяю свое мнение. Самое безопасное, что я могу сделать, — это лишить себя возможности решать. И АВоБ предлагает сделать именно это…

Он сократил расстояние между нами.

— Ты не можешь сдаться им в руки, Келли. Подумай о том, что ты говоришь.

— И ты, и Председатель, оба сказали, что от Судьбы не уйдешь. Мне потребуется приложить чрезвычайные усилия, чтобы нанести ей поражение. Что может быть более чрезвычайным по сравнению с направлением в заключение?

Он открыл рот, чтобы спорить, просить, умолять. Но было слишком поздно. Она посмотрела вниз по склону.

— Они идут.

Свора ищеек мчалась вверх по холму, за ними следовали охранники в темно-синих и белых униформах. Не успел он и глазом моргнуть, как она вынула из кармана черный чип и бросила его в пропасть. Он проследил траекторию полета чипа по воздуху — а затем он пропал.

Его плечи поникли. Сердце пронзила боль. Он хотел ее остановить — но не мог. Это не было его выбором, и она приняла свое решение.

Кроме того, наиболее определяющей Келли чертой была ее способность любить. И это было в точности то, что она делала. Приносила себя в жертву ради того, чтобы предотвратить совершение преступления в будущем.

В каком-то смысле, ее личность была даже более определенна, чем ее судьба. Кто он такой, чтобы препятствовать ей, быть честной с самой собой?

— Мне жаль, Келли, — пробормотал он.

Собачий лай ввинчивался ему в уши, а ноги офицеров грохотали по земле. Они настигнут их в любой момент.

— Уходи! — прокричала она. — Убирайся отсюда, пока они не арестовали и тебя тоже.

Он открыл рот, чтобы запротестовать, но она затрясла головой.

— Нет. Не делай это еще труднее, чем есть.

Она была права. Это происходило, и он должен был это принять. Он кивнул и сжал ее руку. И хотя это было самым сложным, что он когда-либо делал, даже более сложным, чем тренироваться к прошлогоднему отборочному турниру Золотой Звезды…

Он пошел прочь.

По крайней мере, пока не оказался на другой стороне холма. Он спрятался позади дерева и наблюдал. Наблюдал, как приблизились офицеры и их собаки. Наблюдал, как она подняла руки к небу и пошла по направлению к ним, такая храбрая, такая вызывающая. Такая Келли.

Наблюдал, как единственная девушка, которую он когда-либо мог любить, сдавалась в руки властей — возможно, навсегда.

И в глубине своей души он знал, что его жизнь больше никогда не будет прежней.



Глава 12



Четырьмя днями позже Логан нырнул в бассейн, его тело, словно нож, с легкостью вошло в воду. Его движения были плавными, форма — совершенной. Вода едва колебалась, когда он двигался сквозь нее.

Ему хотелось бы сказать то же самое о своем разуме. Целый день мысли крутились, вертелись, плясали. Словно стрекоза из хокку старого японского поэта, Мацуо Басё, которую они проходили на курсе Поэзии: «Всё кружится стрекоза…/Никак зацепиться не может/За стебли гибкой травы».

Келли была тем, кто любил поэзию, не он. Она поглощала слова своего любимого поэта, Эмили Дикинсон, словно они были самым вкусным десертом, который мог изготовить кухонный комбайн. Но Логану нравились хокку. Они были простые и ясные, и этот мертвый парень, Мацуо, кажется, идеально описал его разум.

Он был стрекозой. И не важно, как он старался, он не мог полностью вернуться к тому, какой его жизнь была раньше.

Четыре дня назад должен был настать конец Логану и Келли. Она сделала свой выбор. Их судьбы пошли параллельными путями. Она покинула его жизнь. Все должно быть кончено.

Но это было не так. Во-первых, потому что он заглянул в будущее, и настолько же, насколько он верил, что они творят свою судьбу сами, настолько воспоминание также дало ему проблеск надежды. А во-вторых, потому что он не мог прекратить думать о ней.

Что она сейчас делает? Как они с ней обращаются? Она, несомненно, была заперта в маленькой камере, но давали ли они ей достаточно еды? Они всегда ненавидели протеиновые гранулы, которые АгО выдавало им на школьном ланче. Он надеялся, что ей дают нечто большее. Есть ли у нее подушка, одеяло? Думает ли она о нем? Остригли ли они ей голову?

Может, он беспокоился о глупых вещах. Она будет прекрасна с или без волос. Но он почти завалился на экзаменах в классе «8 лет до» из-за ее волос. Они еще не были друзьями, и он не понимал, как такой цвет может существовать в природе. Она описывала его как темно-коричневый — почти черный, как у ее отца, но с проблесками маминого золота. Но для него это выглядело, словно само солнце рассыпало у нее в волосах свои поцелуи.

Единственное солнце, которое будет целовать ее теперь, будет из ее воспоминаний.

Воздух встал ему поперек горла, и Логан вынырнул у конца бассейна, задыхаясь. Тренер Блейк сидел на бортике, дожидаясь его.

— Неплохо, Рассел, — тренер постучал по таймеру на наручном коме. — Но это первый круг этого дня. Может, чуть сбавишь темп, пока твои мышцы разогреются?

Логан кивнул и приготовился выполнить разворот. Если бы он знал, что тренеру захочется поговорить, то не всплывал бы вовсе.

— Не торопись, — старший мужчина схватил его за шею. — Я хочу с тобой поговорить. Вылези из воды на минуту.

— Тренер, я в середине тренировки…

— Ты не рыба. Не задохнешься, если попадешь на воздух.

Логан неохотно выбрался из бассейна и сел рядом с тренером. Он принял полотенце и вытер лицо насухо. Если его наставник хочет поговорить, значит, они будут говорить. После тренировок у него в течение последних десяти лет Логан обязан ему слишком многим.

— Ты сегодня рано, — сказал тренер. — Школа не закончится еще ближайшие три часа.

Логан изучал швы на мокрой плитке.

— Я подумал, что начну занятия пораньше. Отборочный турнир через три дня, как ты знаешь.

— Ты сбежал пораньше вчера, и за день до этого тоже. Что будет завтра? Собираешься совсем бросить школу?

Логан моргнул.

— Школа — это просто формальность, когда ты уже получил свое воспоминание о будущем. Все это знают — мои родители, учителя. Они все осведомлены, что я пропустил пару уроков, и их это не волнует. Они знают, насколько важен отборочный турнир.

— А я знаю, насколько важна учеба, из любви к процессу. Я не хочу, чтобы ты пренебрегал своими занятиями в погоне за своей золотомедальной мечтой.

Логан затряс головой. Позиция тренера на учебу не была новой. Он был тем, кто разгонял пловцов по домам, тогда как они бы оставались упражняться по ночам. Он был впереди всех, когда уговаривал пропустить день в бассейне, чтобы подготовиться к важному тесту. Ему были нужны дисциплинированные и управляемые пловцы — а не болваны.

Логан всегда относил настойчивость тренера относительно обучения на счет его собственной неудавшейся карьеры. Он хотел, чтобы у его пловцов всегда был резервный план на случай, если с плаванием не сложится.

Но Логану не нужен был запасной план. У него было его воспоминание о будущем.

— Я столкнулся с Рокси на моей вечеринке в честь Дня Воспоминания, — сказал он, меняя тему. — Она сказала, что ты в этом году выходишь на пенсию. Что будет значить, что отборочный тур — это твой последний шанс подготовить чемпиона. Это правда?

Тренер сделал большой глоток из фляги, поболтал жидкость во рту, словно полоскал

Книга До наступления завтра: отзывы читателей