Закладки

Трудный ребенок читать онлайн

закричать, но горло сковывает онемение. Безысходность. Незнакомец смеется, протягивает руку, и я встаю, иду навстречу...

Холодно. Рядом с ним леденеют внутренности, застывают мысли.

Он склоняется и шепчет на ухо:

– В полночь…

Я открыла глаза. На комоде размеренно тикали часы, в окно лился молочно-белый свет полной луны. По-весеннему шелестели листья – природа просыпалась, побуждала жить и радоваться, только меня это совершенно не трогало.

Я встала, убедилась, что Кира спит, ласково погладила дочку по щеке. Только ради нее, только для нее все еще хотелось жить.

Скрестила пальцы на руках и прошептала, обращаясь к человеку из сна:

– Прошу, окажись настоящим!

Уцепилась за его обещание, как за спасательный круг. Разумом понимала, насколько это глупо – убитые охотником хищные не попадают в хельзу. Часть их кена разливается в месте смерти, часть – они забирают с собой. Перерождаются, растворяются в небытии – неизвестно. Возможно, живут в каком-то другом месте.

Человек из сна никак не шел из головы. Естественно, ведь он дал мне надежду на то, что все будет, как раньше. И я вцепилась в эту надежду, как в спасательный круг посреди океана.

Несколько дней колебалась, рассказывать ли Владу, а потом решила, что не стоит. Тем более, в летописях Филиппа ни слова не написано о возвращении хищных из мертвых, исключая редкие и недолгие визиты хельинов. Скорее всего, тот сон был вызван моим подсознанием, которое слишком сильно желало вернуть Глеба.

И я смирилась. Больше ничего подобного мне не снилось, шло время, и видение стиралось из памяти, как случайный кадр – ненужный и алогичный.

Весна сменилась летом – знойным, изнурительным. Днем на улице находиться было невозможно, и мы с Кирой сидели в четырех стенах, иногда общаясь с Линой. Деторожденная страдала любовью к собирательству, и ее комната была заполнена различными вещами: вязаные крючком салфетки, подставки под горячее, фантики от конфет, даже стаканчики Coca Cola, которые одно время массово обменивали на крышки от бутылок. Все эти вещи странным образом уживались в маленькой комнате Лины. Причем, упорядочиться они решительно не хотели, а толпились на полках, тумбочках и даже на полу. Жуть!

Молчаливая и стеснительная Лина на поверку оказалась очень приятной и даже веселой. Впрочем, веселились мы мало – повода не было, но немного сдружились.

В жизни все идет своим чередом: потери, приобретения, счастье, боль и даже сюрпризы.

Иногда, когда было не особо жарко, я любила гулять по городу в полном одиночестве, смотреть на людей, вечно спешащих куда-то, на витрины магазинов, разноцветные авто, и чувствовать себя свободной.

В то утро Липецк, умытый дождем, встретил прохладой и свежестью. Влажный асфальт лоснился лужами, пахло озоном и мокрой пылью. В залитом солнечным светом парке степенно прогуливались парочки и женщины с колясками. Мой обычный маршрут до супермаркета я решила растянуть и немного пройтись. В четырех стенах – пусть эти стены и были хоромами – вдали от цивилизации я ощущала себя медленно деградирующей дамочкой средних лет. А ведь мне только двадцать два!

Чувствовалось, что все сорок, а то и пятьдесят. Прошло больше полугода с момента прихода охотника, надо взять себя в руки, жить дальше. Это был обычный мой аутотренинг, и заканчивался он тоже обычно – депрессией и унынием.

Но в тот день почему-то грустить не хотелось. То ли из-за дождя, то ли от долгожданной свежести я впервые почувствовала, что мне легче дышать. Сама не заметила, как забрела в отдаленный уголок парка, к тем самым беседкам, где впервые увидела ясновидцев. Тогда все казалось таким страшным, ненадежным... Интересно, чтобы я сказала, если бы узнала, что меня ждет в будущем?

Присев на лавочку, где тогда, сжавшись от страха, дрожала Таня, я закрыла глаза. Как давно мне это было нужно – просто побыть одной, подумать. Спрятаться от всех и не скрывать то, что рвется изнутри. Погоревать в одиночестве, вспоминать Глеба, Кирилла, милую Олю. Риту. Несмотря ни на что, она была моей сестрой.

Последние слова друга врезались в память и давили на совесть тяжелым грузом.

Воины атли своих не бросают...

А я бросила. Бросила их всех умирать, хотя могла покончить с охотником сразу же, у порога. Если бы умела контролировать свой чертов кен!

Я знала, что Влад собирается принимать новых членов в племя. Он говорил что-то о нескольких выживших в Питере, собирался ехать за ними. Для меня попытки возродить былое казались фарсом. Разве могут чужие люди заменить тех, кого мы любили, с кем объединялись у очага? С кем прожили вместе столько времени, прошли через многое...

Алишер, хоть и был с нами несколько месяцев, так и остался чужаком. Разве что Каролина его привечала. Мы с Ларой, не сговариваясь, подсознательно не признали азиата. Хоть в чем-то сошлись. После моего восстановления защитница высказала мне все, что думает о моих способностях, и больше мы не общались. Она так не простила мне ранения Влада.

Мне было все равно. Пофигизм развился внезапно и очень быстро – наверное, как побочный эффект от стресса.

В беседке я сидела долго. Шум деревьев завораживал, летний воздух освежал. Немного успокоившись, все же встала. Нужно в магазин и домой – не хотелось оставлять Киру надолго. Даже когда был Влад дома, я постоянно ощущала беспокойство, словно зуд на заднем фоне.

Но в магазин попасть я так и не смогла – дорогу мне перекрыли два сомнительных типа, одетых в черное. У одного из них – огромного верзилы – левую бровь рассекал кривой белый шрам.

Второй подошел неслышно и прислонил к моим ребрам что-то острое. Второй рукой приобнял за талию и заявил приказным тоном:

– Иди тихо. Не привлекай внимания.

Испугаться я толком не успела. Что-то понимать начала, лишь когда оказалась на заднем сиденье черного «Форда», зажатая между здоровяком и шустрым – так я мысленно прозвала своих похитителей.

От мысли о похищении почему-то стало смешно. Бог мой, да кому я сдалась вообще? Охотник сразу бы попытался убить, а липецкие «мафиози» вряд ли что-то от меня поимеют. Разве что какие-то враги Влада... Но я с ним давно не появлялась на людях, а проникнуть в дом никто не мог. Если он не древний, конечно же. Им замки и сигнализация нипочем. Умение открывать любые двери и отводить внимание охраны – способности, приобретаемые с даром убивать хищных.

В общем, интересно было больше, чем страшно. Ведь если бы меня хотели убить, сделали бы это там же, в парке. Значит, я нужна им живой. Но зачем?

На глаза легла плотная темная ткань, а потом машина долго кружила по городу, словно похитители хотели меня запутать. Ха! Да я Липецк еще подростком излазила вдоль и поперек и знала его, как свои пять пальцев.

Дом, у которого мы остановились, был дряхлым и находился в старом районе. Спрятавшийся за обветшалым деревянным забором двор зарос бурьяном и кустарником. Вымощенная камнем тропинка, ведущая к двери, покрылась пожухлой травой, кое-где вытоптанной, а кое-где пушистой и мягкой.

Двухэтажное строение сильно пострадало от времени. Созданный, по-видимому, еще при царской России дом еле стоял. Некогда аккуратный, декорированный красным кирпичом цоколь облупился, многоугольная апсида с треугольной крышей пошла трещинами и вот-вот грозила сорваться вниз. Некоторые окна были выбиты, а некоторые – заколочены изнутри фанерой. Черепичная крыша прохудилась.

Здание пахло сыростью и мхом.

Я подумала о том, что неплохо было бы его отреставрировать, воссоздать былую роскошь. Жаль, если он просто развалится от времени. Наверняка ведь хранил в себе истории и тайны бывших владельцев. Когда-то здесь любили, предавали, растили детей, возможно, умирали...

Один из похитителей – тот, что со шрамом, остановился перед входом и стал проделывать непонятные движения руками. Старая с облупившейся краской дверь распахнулась сама. Второй, который держал нож у моих ребер, втолкнул меня внутрь, и я обомлела.

Вообще дом был большим. Метров двадцать в длину и столько же в ширину, с небольшой пристройкой сбоку в виде веранды, обвитой диким виноградом.

Но внутри он был просто огромен!

Впуская нас, строение искажало пространство, превращая некогда просторную гостиную, в огромный бальный зал. Он был круглым, окруженным массивными колоннами с изысканной лепниной. Потолок уходил далеко вверх, оканчиваясь где-то в поднебесье роскошным стеклянным куполом. В противоположном от двери конце зала располагалась широкая лестница, которая, по-кошачьи изгибаясь, вела на второй этаж.

Везде сновали люди. Их было столько, что глаза разбегались. Все что-то куда-то несли, бежали, изображая бурную деятельность. У всех одинаковая форма одежды – черные балахоны с капюшонами.

Меня провели через зал по направлению к лестнице. Мы поднялись на второй этаж. На стенах висели кованые бра-канделябры, а в них горели свечи, несмотря на то, что солнце освещало большую часть зала сквозь стеклянный потолок.

Второй этаж защищали высокие перила. Пройдя немного, мы свернули направо в небольшой затемненный коридорчик.

И почему я не удивляюсь? Не трепещу? Лишь сердце гулко ухает в груди, ведь знаю, что хозяин дома – тот, из сна. Человек, обещавший вернуть Глеба. Я могла обмануть кого угодно, но себе врать не собиралась. Если придется продать за это душу, достойней цены для нее нет.

Пройдя несколько метров по коридору, мы уткнулись в массивную деревянную дверь. Похититель с ножом, отошел и отворил ее. Прежде чем войти, низко поклонился, словно приветствовал того, кто находился в комнате.

Чудеса! Меня что, к какому-то королю привели? Точнее эльфу – они ж вроде магией владеют. От непосредственной близости острого лезвия к сердцу все знания о магических существах напрочь вылетели из головы, и хотелось одного – побыстрее узнать, зачем я здесь. И увидеть, наконец, хозяина дома.

Ведь это он – человек из сна. Больше некому. Кто еще умеет так искажать пространство, если не тот, кто воскрешает людей?

Страшно. Тебе должно быть страшно, Полина! Почему же ты не боишься?

– Хозяин, мы привели ее! – торжествующе произнес обладатель ножа.

– Спасибо, Антуан.

Голос из комнаты показался на удивление знакомым. Сердце забилось сильнее, воспоминания подкинули темное от туч небо и штормящее озеро. Холодное дыхание ветра, доводящие до дрожи слова.

Плевать! Сейчас

Книга Трудный ребенок: отзывы читателей