» » » Интервью для Мери Сью. Раздразнить дракона
Закладки

Интервью для Мери Сью. Раздразнить дракона читать онлайн

и симпатичного, хоть и жутко дешёвого по той простой причине, что прежняя хозяйка возжелала от него избавиться. В общем, нас с моим заплечным мешочком свели судьба и сайт покупок подержанных вещей. Сейчас он упал на траву, а я все так же, на четвереньках (ибо сильно сомневалась, что не грохнусь с двуногой конструкции, если решу распрямиться), двинулась на стон.

Саму меня изрядно штормило. Да и если рассуждать логично: ну чем я, полуобморочная, могла помочь тому, кто явно отдавал концы, нашпигованный стрелами? Но это — доводы холодного разума.

Но было то, что ломало, гнуло все доводы рассудка — знание. Глубинное понимание: если я развернусь, попробую уйти, не попытаюсь помочь… внутри что-то сломается. Порвется тонкая нить, что связывает внутри меня все воедино. И я уже никогда не буду прежней.

А потерять саму себя сейчас казалось вдвойне страшней, ещё и от осознания того, что телом-то я уже потерялась. Берег, камыши, эта жуткая поляна, обоз с кучей трупов людей в старинных одеждах. Стрелы, раны, кровь… — целый мир, чужеродный, которого быть просто не могло. В двадцать первом веке. В цивилизованной стране. Не могло и точка. Но он был. Существовал. Казался настолько реальным, до дрожи настоящим, что чужеродным элементом в нем была именно я: в мокрых джинсах, старых кроссовках и несуразной болоньевой куртке.

Другой мир, иной мир — догадка, от который все внутри начало сворачиваться узлом. Но я, переставляя ладони и коленки, тащилась вперед, ориентируясь на стон, и гнала, гнала прочь эту сумасшедшую мысль, как и слепней, почуявших в моем лице и теле свою новую поживу.

Я нашла его, вернее, ее под одной из телег. Стрела, пробившая насквозь грудь, скорее всего задела легкое, дав жертве чуть больший срок, чем иным, и сделавшая кончину мучительнее.

Открытое лицо, пухлые, но бескровные губы, мутный взор серых глаз — ее можно было бы принять за пацана, одетого в портки и рубаху. Вот только набрякшая от крови ткань четко обрисовывала девичью грудь, да и слетевшая с головы шапка, валявшаяся рядом, не прятала тугой, длинной русой косы.

Ее уже стекленеющие глаза увидели меня. Наши взгляды встретились и я, сама не понимая как, подползла ближе, нырнув под телегу. И тут умирающая с неожиданной для полутрупа резвостью цепко схватила меня за руку.

Ее губы то ли прошипели, то ли прошептали:

— Mеa tеina, nоnit miеr еsta. — она тяжело сглотнула. Наверняка, эти слова выжали из нее последние силы, но все же продолжила: — Tоu knеissa. Obеs miеr.

И пристально посмотрела на меня. Словно через снайперский прицел, будто ждала ответа. Я не поняла ни слова, нахмурилась.

— Obеs miеr, — требовательный взгляд и голос, хоть последний и был невероятно тих.

Я мотнула головой, смахивая слепня, что навязчиво нарезал круги около меня, а умирающая приняла этот кивок на свой счет. На ее губах вдруг проступила улыбка, словно она сумела передать какую-то эстафету. Черты ее лица разгладились, голова неестественно повернулась в сторону — не иначе мышцы шеи враз отказали — и девушка собралась преспокойно отбыть в мир иной. Все бы ничего: моя совесть осталась при мне, не сдавшись в плен шкурным инстинктам, а девушка умерла, судя по лицу, счастливой… Но тут я заметила змею, до этого прикрытую воротом.

Тугая, в чулке серого узора, обнимавшего ее тело ажурным плетением. Гадюка? Она текла по шее девушки, шуршала чешуйчатым, нагретым на солнце телом. Ее чуть сплюснутая, ромбом, голова нырнула в ворот рубахи, и я увидела, как медленно поднимается ткань там, где прокладывала себе путь сероузорная, когда она скользила по плечу, потом по локтю девушки чтобы появиться на ее запястье. А дальше… Дальше — лишь ладонь, что так крепко держала мою руку. Мертвой хваткой держала. Во всех смыслах этого слова.

Я оцепенела, не в силах пошевелиться. А змея неспешно заскользила уже по моей руке, обвиваясь поверх мокрой, прилипшей, словно вторая кожа, куртке. Змеевна достигла моего плеча. А я все так же не шевелилась. Страшно. До жути страшно и хочется скинуть. Взвизгнуть, вскочить. Но я понимала — поступи так — и она обязательно укусит. Вонзит клыки. Пока же змеевна только текла по мне и даже не шипела.

«Может, примет меня за валун и сползет? Или попытаться медленно-медленно ее с себя снять?» — додумать я не успела.

Змеевна неспешно начала обвиваться уже вокруг моей шеи. Я перестала дышать. Чувствовала лишь ее тяжесть, чуть шероховатое, на удивление приятное сухое тело, то, как неспешно, волнообразно сокращаются мышцы под шкурой. Наконец, змея улеглась, удобно устроившись на мне. Ее голова и хвост как раз находились на уровне подключичной впадины, словно все тело сероузорной было кольцом. А потом кожей ощутила, как живое превращается в металл: холодеет, тяжелеет, сглаживается.

Рискнула приоткрыть один глаз, потом второй. Увидеть, что за ярмо у меня на шее, не удалось. Тогда решилась сделать вдох и медленный-медленный выдох. Рука же сама собой потянулась к «украшению». Спустя пару минут вечности я убедилась в двух вещах: змея и правда превратилась в металлическую, и я до сих пор жива.

Последнее радовало особенно. Голова закружилась, и я поняла: ещё немного — и грохнусь рядом с только что умершей девушкой. Посему выдернула руку из хватки усопшей и начала осторожно выбираться из-под телеги.

Говорят, что от вида крови человеку может стать дурно, и он даже способен потерять сознание. Наверное, у кого-то так и происходит. Но то ли в моих генах спит наследие великих хирургов (хотелось думать именно о них, а не о мясниках), то ли я просто натура не столь тонкая и чувствительная… Как бы то ни было, меня картина обоза, подвергшегося нападению, наоборот, отрезвила. Прямо как хлесткая пощечина.

Хватило сил даже распрямиться и встать. Обвела взглядом телеги и увидела то, чего не заметила доселе: обезглавленное тело девушки. В том, что и на этот раз передо мною именно дивчина, было понятно уже по одежде: что-то отдаленно напоминавшее поневу с затейливой вышивкой по подолу, изящные сапожки, мониста на безглавой шее, расшитые рукава рубашки. Их хозяйка явно не из простых. Была.

Я сглотнула. Попятилась. Тут ноги ощутили вибрацию. Змея на моей шее начала нагреваться, словно предупреждая об опасности.

Кто бы это ни был: опоздавшая подмога или налетчики, вернувшиеся за поживой, я решила, что самое разумное — дать деру. Ибо, подозреваю, в моем случае поговорка «бег продлевает жизнь» имеет не фигуральный, а самый прямой смысл. Поэтому я действовала как при облаве, когда первыми надо смываться невиновным, у которых нет навыков убедительно оправдываться.

Споро попятилась, скрывшись в тех же зарослях, из которых выползла не так давно, не забыв прихватить свой рюкзачок. Как оказалось, весьма правильно сделала.

Конных было четверо: в легкой броне, с мечами. Один, спешившись, подошел к обозу и стал бесцеремонно вертеть убитых, оттягивать им вороты, словно что-то ища.

Когда я сквозь траву увидела отрезанную девичью голову, притороченную к седельной сумке — чуть не завизжала. Но тут, наверное, помогла журналистская привычка. А может, собственный кулак, поднесенный ко рту, который я прикусила до крови.

За всем этим не сразу сообразила, что начала понимать, о чем переговариваются тати. Нет, не слышать отдельные слова, а именно понимать общий смысл. Как если бы не вчитывалась в отдельные предложения, а просто смотрела на текст.

Они искали какую-то кнессу с печатью. В голове сразу же всплыл образ здоровенного штампа, которым ставят оттиск «оплачено». Но что-то мне подсказывало, что это не он. А потом до меня, как посылка до адресата, отправленная по почте России, дошло: эта змея на моей шее… Разбойник ведь именно в горловины рубах и заглядывал.

У моей головы было одно свойство, которое я до этой секунды считала достоинством. Она была богата на всякую правдоподобную фантазию. Конечно, без такого полезного навыка журналистом, увы, не быть (во всяком случае, успешным — так точно), посему эту способность я даже оттачивала. Но сегодня чересчур резвое воображение, получившее нехилую порцию адреналина и вагон непереживаемых (для обозников, которые, увы, полученные впечатления не смогли совместить с собственной жизнью) и непередаваемых (или передаваемых в основном матом у меня) впечатлений, сыграло злую шутку.

Это самое воображение, словно костяшки на счетах, отщелкало неутешительную сумму моего долга фортуне, которая решила каким-то чудом оставить меня в живых.

Выходило, что в обозе ехала эта самая кнесса, девушка далеко не бедная, и везла с собой печать. Вернее, змею. Или нашейный обруч… Тут я слегка забуксовала, поскольку разум все ещё отказывался верить в то, что змеевна, живая и вполне бодро ползающая, способна стать металлическим украшением. Но факты были на лицо, вернее, на моей шее. А посему женская логика, которая тем и хороша, что может криками, скандалами, слезами или простым «а почему бы и нет?» заставить замолчать даже законы физики, просто приняла случившееся как данность. И я стала, прислушиваясь к разговорам налетчиков, лихорадочно складывать мозаику событий дальше.

Судя по тому, что обезглавили девушку в богатом одеянии, ее и приняли за кнессу. А настоящая, получается, ехала в обозе, но под видом простого мальчишки? Значит, переодевшаяся подозревала подобный исход. Или на нее уже были нападения?

В общем, так или иначе, но та, в монисте, сыграла роль столь любимой многими журналистами водоплавающей птицы — утки. Подсадной и весьма убедительной на свою же голову.

Меж тем время шло. Головорезы, не находя искомого, все больше злились. Я бдела в камышах.

Самым сложным в засаде оказалось даже не сидеть тихо: ведь страх умеет хорошо парализовывать, почище двустороннего инсульта. И даже не бороться с собственными мыслями, которые норовили пуститься галопом, погрузив тем самым хозяйку в панику и выдав с головой. Вовсе нет. Самым сложным было не задрыгнуть в воде, что показалась мне сначала весьма теплой. Не парное молоко, конечно, но и не та волна паводковой мути, что не намного теплее крещенской проруби.

А ещё я выяснила,

Книга Интервью для Мери Сью. Раздразнить дракона: отзывы читателей