» » » Интервью для Мери Сью. Раздразнить дракона
Закладки

Интервью для Мери Сью. Раздразнить дракона читать онлайн

что в данной речке вода не просто чистая, а экологически чистая. Как? Мной решила подзакусить пиявка. Говорят, что эти твари обитают только в чистой пресной воде. Вот когда я пожалела, что сижу не в озерце с масляной пленкой. Хотя… где бы я тогда спряталась?

Камыши ведь тоже бы в столь «облагодетельствованной» человечеством калаужине не выросли.

Пока я размышляла о плюсах и минусах индустриального природопользования, шелковая черная лента длиной с мизинец решила, что моя лодыжка — это совсем-совсем недурственно. Пиявка примерилась и таки впилась в мокрую джинсу. Прокусить не прокусила, но место ее страстного воссоединения с тканью я ощутила.

Слепни от водной обитательницы не отставали и кружили над головой. Ударить или стряхнуть кого-то я не решалась: вдруг разбойники услышат?

А последние меж тем активно рылись. Уже в тюках, разбрасывая вокруг пушнину, одежду, снедь. Не нашли печати и решили, что она отдельно от тела?

Но, что самое удивительное, чем дольше я их слушала, тем больше понимала отдельные слова. А моя змеевна на шее меж тем все так же грела. «Прямо как аккумулятор усиленно работающего телефона», — подумалось вдруг. Хотя почему «как»? Ведь понимать местную речь я начала после того, как меня «осчастливили» этой печатью.

Разбойники искали долго и с остервенением. Но когда солнце начало клониться к закату, они все же убрались. Подозреваю, что не далеко и не насовсем. Это были не простые грабители, которым нужна пожива. Наемники. Киллеры, мать их, местного разлива. И, как я поняла, нанятые с одной конкретной целью: добыть печать.

А посему будут ее искать и искать. Пока не найдут. А с учетом того, что эта зараза сейчас на мне, забирать будут у нынешней хозяйки без церемоний. И бонус в виде моей глупой башки тоже прихватят.

Едва они скрылись, а звуки конского топота растворились в вечернем воздухе, как я дала низкий старт из камышей. Зуб на зуб у меня уже давно не попадал, зато голова, в отличие от одеревеневших мышц, работать не отказывалась. Времени же, чтобы подумать, у меня было предостаточно.

По всему выходило, меня занесло куда-то дальше злополучных чертовых куличек. Мысли о том, что я умерла и в раю, почему-то не посещали. Может, оттого, что в Эдеме трупы водиться не должны? Им как бы там по штату быть не положено. Значит — другой мир. Сколь бы бредово это ни звучало. И чтобы не умереть ещё и тут — стоит поторопиться.

О том, как меня сюда вообще занесло, почему, и с откуда такая честь — старалась пока не думать. Хоть мой процессор, в смысле голова, — вещь и многозадачная, но оперативка и так трещала по швам от всего, что я увидела и услышала.

Я попрыгала, согреваясь, а потом рысцой добежала до одного из распотрошенных тюков. Рубахи, юбки, жилеты, мех.

С убитых не знаю, сняла ли бы. Наверное, все же не смогла бы пересилить себя, но тут… Мародерство отвратительно, но сдохнуть — отвратительнее вдвойне. Потому я стянула с себя мокрые джинсы, куртку и водолазку, а потом нырнула в рубаху. Брюк, что подошли бы на мою субтильную фигуру, видно не было, а искать — тут каждая секунда на счету. Пришлось прихватить юбку, безрукавку и полотняный отрез. Расстелив последний, скинула в него свои мокрые вещи.

Самая большая заминка вышла с обувкой: все сапоги оказались гренадерского размера, здоровые, мужские. С деревянными башмаками, выдолбленными из цельного куска дерева, — та же история. А намотать кучу портянок на манер онучей — да я бы этим извращением до утра занималась. Посему плюнула и решила, что мокрые кроссовки — тоже ничего.

В последний момент, уходя с поляны, подумала о деньгах. С совестью боролась недолго, но отчаянно. Эта паршивка вопила и не заткнулась до конца, даже придавленная тяжестью напоясного кошеля, который я позаимствовала у одного из убитых.

— Прости, — губы прошептали сами собой.

Звук получился, словно из проколотой шины воздух выходит. Глупо было просить прощения у трупа, но за сегодняшний день случилось столько бреда, что одним больше, одним меньше, какая уже разница?

«Обо всем этом стоит ещё раз подумать. Хорошенько. Но потом. А сейчас пора сматываться», — решила я про себя, словно путы отсекла и, подхватив узел с мокрыми вещами, нырнула в заросли.

Лес встретил меня мошкарой и густыми, как смола, сумерками. Не покидало ощущение, что я здесь чужачка. Да в сущности так оно и было. В свои двадцать три я по пальцам могла пересчитать дни, проведенные на лоне природы. Зато в городе — не счесть. Потому трезво рассудила, что от тракта далеко отходить не стоит, но и идти по нему в открытую — значит нарываться на крупные неприятности.

Так и шагала леском в полусотне метров от дороги. Так, чтобы видеть ее хотя бы иногда, но если вдруг конные или пешие — сразу же нырнуть с головой в траву.

Когда солнце почти скрылось за горизонтом, а мошкара окончательно подтвердила, что страшнее комара зверя нет, я поняла, что умная женщина никогда не будет брать тяжелого в руки, а дурного — в голову. Но то — мудрая. Увы, я таковой не была ни разу. Потому как сумела прихватить и то, и другое: куль с мокрой одеждой весил изрядно, а мысли, бродившие в голове, — и того больше.

Каждый шаг давался все тяжелее. В животе не просто урчало, там, судя по звукам, выл Джигурда. Голова кружилась. Наконец, я сдалась. Плюхнулась под первым попавшимся деревом и вытянула ноги.

Задним числом пожалела, что взяла все, кроме самого главного: еды. С водой в организме после продолжительных принудительных водных процедур пока был порядок.

Стала перебирать в уме, что же я знаю о съедобных растениях и грибах. Оказалось, что только как их искать. Да и то не в лесу, а в гугле. Но тут взгляд упал на поклажу, и я вспомнила о недоеденном батончике.

Руки, до этого неподъемные, поняв, что организму светит углеводная пожива, потянулись к узелку. Уже спустя минуту я с утробным урчанием уплетала остатки шоколада с орехами. Когда фантик был тщательно облизан по третьему разу, с прискорбием пришлось признать: вечерней трапезе конец. Пора подумать о ночлеге. Идти куда-то сил не было. А ночевать на земле…

Я уже убедилась, что моя кровушка — весьма недурственная закуска для местных обитателей. И если комарам и пиявкам посягательства можно было если не простить, но хотя бы с ними смириться, то с волками, подозреваю, я ста граммами второй отрицательной не отделаюсь. Решение заночевать на дереве показалось мне правильным.

«Кровати» на мой непритязательный взгляд отличались лишь тем, что одни — с иголками, другие — с листьями. Последние мне нравились больше.

Задрала голову. Я сидела как раз под раскидистым дубом.

«Значит, дуб», — решила я, с кряхтением вставая. Как залезала на дерево уже почти в темноте — отдельная сага. Но нет в мире той стены, что устоит перед женской целеустремленностью. Хотя в моем случае — скорее банальным упрямством. В итоге я все же оседлала одну из веток. Убедившись, что подо мною метра четыре свободы, решила, что я пока корочек пилота не имею, оттого к полётам мое бренное тело допускать не стоит. Достала из узла джинсы, выдернула из них ремень и, привалившись спиной к толстому стволу, вытянула ноги вдоль ветки.

Чтобы приковать себя за талию, длины ремня не хватало, но вот соединить ногу и толстый сук — вполне.

Думала, что долго не засну в таком положении. Ан нет, сегодняшний день измотал меня настолько, что я вырубилась практически сразу же.

Вот только сон был не долгий. Проснулась от грохота. Едва не свалилась, но чудом успела вцепиться в ветки. Вокруг ещё было черно, и я, слепо щурясь, начала лихорадочно озираться. А когда наконец углядела, что внизу, под дубом, сердце ушло в пятки.

Она была мертва. Стеклянный взгляд, бледное до синевы лицо, неподвижное, как гипсовая маска. Слишком прямая спина, неестественно вывернутая шея, плети рук. Рубаха, заляпанная в крови, посреди которой, прямо в груди торчала стрела.

Кнесса стояла, не смея зайти под сень дубовой кроны.

Мое сознание будто огненной плетью хлестнули. Сон слетел напрочь. Зато животный ужас, от которого хочется выть и пятиться в угол, готов был заполучить меня всю в свою безраздельную власть.

Гостья стояла, смотря на меня своим немигающим глазами и не шевелилась. Я тоже будто приросла к дубу, уже представляя, как эта посланница нави сейчас взберется по стволу и начнет душить меня. Почему именно душить? Я сама не знала. Но воображение отдало предпочтение почему-то именно этому способу убийства.

Все же усилием воли если не отогнала, то хотя бы чуть приглушила панику. Ободрила себя тем, что если бы пришлая могла со мной разделаться, то давно бы уже это сделала, пока я спала.

Она же стояла, как проржавшие жигули: теоретически двигаться могла, но считала ниже своего достоинства. Хотя… Закралось подозрение, что этой убиенной мешает именно дуб. Ну боятся же вампиры осины? Может, и у данной неупокойницы аллергия на конкретные деревья?

Не знаю, сколько бы мы с ней ещё играли в гляделки, но вдалеке пророкотал гром. Этот предвестник гнева туч, брюхатых отчаянным дождем, будто подстегнул загробницу.

Она заговорила. Ее голос, такой же неживой, размеренный, как удары метронома, и негромкий, тем не менее ввинчивался в уши и, казалось, даже забирался под кожу.

— Моя жертва оказалась не напрасной. Несколько последних веретен жизни стоили того, чтобы их отдать в обмен на услышанную мольбу. Перед тем, как я уйду в навь, знай: — в ее речи не было пауз, что нужны живым для вдоха, оттого смотреть на говорящую оказалось жутко вдвойне, — ты обещала сохранить мир. Ты поклялась передать печать кнессу Верхнего предела, стражу небесных врат.

Тут я не выдержала и перебила монотонный голос.

— Помедленнее, пожалуйста, сейчас запишу! — то, что я сейчас слышала, было столь бредовым, что мозг

Книга Интервью для Мери Сью. Раздразнить дракона: отзывы читателей