Закладки

До наступления завтра читать онлайн

всегда хотелось.

— Ох, милый, — его мама еще раз притянула его в объятия, даже более крепкие. — Я знала, что ты можешь это сделать. Я знала, что все твои усилия окупятся.

— Меньшего я и не ожидал, — сказал отец, и его тон смягчился от облегчения. Он хлопнул Логана по спине. — Хорошая работа, сын. Хорошая работа.

Логану должно было хватить того времени, что он провел один. Он должен был принять их похвалу и съесть восхитительную приготовленную вручную пищу. Но его разочарование было словно колония термитов, разъедающая его внутренности, и он не знал, как прогнать это грызущее ощущение.

— Что если бы мое воспоминание не было бы таким? — спросил он. — Что если бы мне предсказали стать оператором системы управления ботами? Или отцом, держащим своего новорожденного ребенка? Что если бы мое воспоминание показало, что я буду заурядным?

Мама взяла его под руку и потянула к столу.

— Я уже тебе сказала. Мы все равно бы поздравили тебя, главное, чтобы ты был счастлив. Это все, что имеет значение. Разве я не права, Чарльз?

— О, да, — сказал его отец. — Мы любим тебя, сын.

Вот оно. Три слова, которые он так сильно хотел услышать. Но они не принесли ему радости. Потому что теперь его отцу было легко их произнести.

Уже после того, как он узнал, что его сын станет золотым медалистом по плаванию.



Глава 6



Логан запихнул две крошечные ножки перепела себе в рот. Он хотел бы смаковать вкус пищи, но разочарование поднялось по горлу и заморозило вкусовые рецепторы.

Мама, обычно такая чувствительная к его настроению, мечтательно уставилась на светящиеся стены.

— Милостивая Судьба, — продолжала повторять она, прижав руку к груди. — Подумать только. Я — мать золотого медалиста по плаванию, — если бы она была более агрессивной, то Логан легко мог бы представить, как она щиплет себя за руку, пока та не покраснеет. Но она была нежна, как музыка, которую им ставили на курсе Основ Медитации, так что только прижимала к груди руку.

Его отец, с другой стороны, заглатывал пищу, словно был претендентом на золото по поеданию еды. Когда последний кусочек исчез, он многозначительно прокашлялся.

— У меня есть для тебя сюрприз, — сказал он, потирая руки. И тогда Логан понял, что ужин был лишь вступлением к настоящему ночному развлечению. — Я взял на себя смелость арендовать сканер воспоминания на этот вечер.

Его мама ахнула.

— Зачем, Чарльз, это должно было обойтись в недельный заработок.

Она не преувеличивала. Сканеры, как правило, были не для частного использования. Разные фирмы инвестировали в них средства, чтобы они могли просканировать кандидатов на имеющиеся вакансии. Они были у финансово-кредитных учреждений, чтобы понять кредитоспособность человека. Все остальные пользовались сканерами в атриуме лобби АВоБ.

— Неделя и два дня, если быть точным, — сказал его отец. — Но цена не имеет значения, когда речь о моем единственном и неповторимом сыне.

Логан окаменел. Его прежний восторг почти полностью испарился.

«Как насчет Майки? — хотелось закричать ему. — Ты забыл о своем первенце только из-за того, что он где-то руководит первобытной общиной в дикой местности?»

Логан не забыл. Более того, он сам стал помогать Подполью. Они с Майки были паранормальной парой передатчик-приемник, что означало, что Майки может посылать сообщения в мозг Логана. Последние пару лет Майки посылал ему изображения тех припасов, в которых нуждалась Хармони. Тогда Логан сообщал об этом Подполью, и таким образом они могли снабжать общину в дикой местности необходимыми медикаментами и гигиеническими средствами.

Его родители понятия не имели, что он был связным Хармони, — и он собирался сохранять это так и в дальнейшем. Они бы никогда этого не одобрили. Они хотели, чтобы он сконцентрировался на плавании. Конечно, сами они были активными участниками Подполья, но Логан всегда чувствовал, что это в большей мере касалось матери, чем отца. Не раз у него появлялось ощущение, что его отец желал бы, чтобы они могли быть просто нормальной семьей, живущей нормальной жизнью.

Двигаясь плотной группой, они поднялись по лестнице к прибору, который арендовал его отец. Никакого двумерного сканера для Чарльза Рассела. Его папа заполучил наилучший сканер, транслирующий воспоминание на все пять чувств. Не удивительно, что это стоило так много кредитов.

Его отец передал ему шлем, и Логан напрягся, обливаясь потом. Он выглядел в точности как тот, который он надевал раньше этим утром.

Он не был готов. Последнее, чего ему хотелось, — разделить свое воспоминание, когда он все еще не знал, что оно означает.

Как всегда, его папа не дал ему выбора.

Логан глубоко вдохнул и надел шлем. Его мама и папа поднырнули под машину в форме пончика, и он закрыл глаза, открывая свое сознание, как его учили делать на курсе Основ Медитации.

Он подумал об открытых дорожках для плавания, свободных от людей, мусора и досок для плавания. Откройся. Широкий, открытый океан, в котором он мог бы плыть вечно и никогда не достичь противоположного берега. Откройся. Чистая голубая вода, самое открытое пространство, которое он когда-либо знал. Откройся, откройся, откройся.

Воспоминание немедленно всплыло в его голове, словно однажды полученное оно зависло на краю сознания в ожидании, когда его вызовут снова.



Он скользил сквозь воду, бросок за броском. Его гребки были сильными, движения мощными. Все его тело работало, как единый отлаженный механизм.

Его пальцы коснулись края бассейна, и он рванул вверх, чтобы наполнить легкие воздухом. Его уши заполнили оглушительные аплодисменты. Шум был настолько громким, что отражался от стен и отдавался у него в груди.

Единым движением он выбрался из бассейна. Его мокрые ноги коснулись твердого бетона, а в воздухе пробился запах хлора. Везде, куда бы он ни смотрел, он видел толпящихся людей. Набившихся на трибуну, размахивающих флагами разных городов, скандировавших его и других пловцов имена. На противоположном конце помещения висел баннер, огромными буквами объявлявший: Общенациональное Соревнование Золотой Звезды.

Он сорвал шапочку для плавания и потряс головой, разбрызгивая капли воды в радиусе двух футов. Шапочка упала к его ногам. Она была темно-синего цвета с золотой звездой, что могло значить только одно. Это был финальный заплыв Общенационального Соревнования

Он присел на корточки, чтобы поднять шапочку, и увидел шрам, застывший змейкой в центре его ладони. Он выглядел свежим — возможно, ему несколько месяцев, самое большее — год. Логан встал и оглядел помещение, ища, ища, ища. Тут было так много людей. Так много девушек с каштановыми волосами и миндалевидными глазами.

А затем он нашел ее. В первом ряду, прямо в центральном отделении трибуны. Калла Энн Стоун.

Она встретилась с ним взглядом и кивнула. Только раз.

— Мой красный лист, — беззвучно произнесла она.

Его затопил поток какого-то чувства, настолько сильного, что оно почти сбивало с ног.

В глубине своей души он знал, что его принимают таким, каков он есть.

Она заставила его почувствовать принадлежность.



Вот так. Это все его воспоминание. Логан стянул устройство с головы и стал ждать, пока родители выберутся из экрана в форме пончика. Прошла минута. Ничего. Две минуты. Наконец его отец согнул свою длинную спину и появился из-под машины.

Логан задержал дыхание. Теперь, когда его папа увидел его воспоминание, он непременно что-нибудь скажет о второй части видения. О части про Келли. Об ошеломляющем ощущении принадлежности. Он признает, что у Логана редчайшая судьба в качестве пловца, — но в его будущем есть нечто большее. У него даже может быть некое понимание того, что значит эта часть его воспоминания. Логан совершенно точно не знал.

Но его отец только прочистил горло.

— Я очень горжусь тобой, сын, — сказал он. А затем развернулся и вышел из комнаты.

У Логана от изумления распахнулся рот. Что это было? Его папа вообще видел вторую часть его воспоминания?

Его коснулась нежная рука, и он заглянул в ласковые глаза матери. Она разгладила морщины на его лбу, и он знал, что она все поняла. В конце концов, она читала выражения его лица в течение последних семнадцати лет.

— Твой отец не очень хорошо управляется со словами, — сказала она. — Поэтому вместо того, чтобы неумело подбирать предложения, он находит спасение в том, чтобы вовсе избежать ситуации. Это не значит, что он тебя не любит. Это не значит, что он о тебе не тревожится.

Его лоб расслабился. Ему хотелось, чтобы она могла с той же легкостью стереть боль из его сердца.

— Что ты думаешь о моем воспоминании, мама?

— Все указывает на то, что ты получил очень хорошее, — сказала она, ее слова были тихими и размеренными. — Оно позволит тебе получить кредит в любом банке. Ты получишь поддержку от бесконечных спонсоров. Любой родитель будет в восторге принять тебя в семью. Все это очень хорошие вещи.

— Но эта девушка, это чувство… что это значит?

Она медленно затрясла головой.

— Я всегда восхищалась твоим глубокомыслием, Логан. Нет причин, чтобы считать, что в будущем у тебя не будет этой черты характера. Будущий ты явно все предусмотрел. Ты послал себе воспоминание, которое, как ты верил, больше всего пригодится тебе в жизни.

— Но что я пытался сказать? — Логан запустил пальцы в свои короткие волосы. — Вот, чего я не понимаю. Если я хотел послать себе сообщение, то почему не сказать напрямую? Зачем эта неопределенная сцена, которая может значить тысячу разных вещей?

— Возможно, это было единственное воспоминание, пригодное для твоих целей. А про то, что оно означает… тебе придется разгадать это самому, — она прикусила губу, словно не уверенная, стоит ли продолжать. — Если, однако, ты чувствуешь, что воспоминание слишком личное… Твой отец знает некоторых людей. Мы можем укоротить видение. Обрезать последние несколько секунд, чтобы никто другой не увидел девушку, — она снова остановилась. — Могу я спросить? Кто она?

Он покраснел.

— Просто девушка, с которой я раньше был знаком. В воспоминании она на несколько лет старше, но

Книга До наступления завтра: отзывы читателей