Закладки

Путь истинной любви читать онлайн

на щеки слегка тронутые веснушками, и я снова трясу спящую красавицу. Сначала мягко, но затем с нажимом. Сон торжествует, и даже моя тряска не действует на нее.

Отступая назад, я вижу стакан воды на комоде у постели и решаю плеснуть воду ей в лицо. Пен натягивает одеяло на голову. Десять маленьких пальчиков на ногах, покрытых нежно-розовой кожей, показываются, сжимаясь, прежде чем полностью расслабиться.

Миниатюрные лодыжки и икры, выглянувшие из-под одеяла, заставляют волноваться мою душу и я готов броситься вон из комнаты. Но беру себя в руки и стягиваю одеяло напрочь с самой большой сони, которую я только знаю.

Она спит в сорочке и розовом белье.

Я так сильно зажмуриваю глаза, что, кажется, никогда не открою их вновь. В полной темноте, в поисках пути для побега, я держу руки впереди и быстро машу ими перед собой, пытаюсь понять, где же дверь. Задеваю ножку кровати и лечу вниз на спину.

Тут раздается мягкий удивленный голос:

— Диллон, что ты здесь делаешь? — в сонном голосе слышатся смеющиеся нотки.

Соня, конечно, сказала, что «домашнего тирана» нет дома, но это просто мое счастье, что Уэйн не появился, пока я у его дочери в спальне и на ней ровным счетом ничего не одето, кроме ночнушки и нижнего белья. Пока большая часть меня желает открыть глаза и взглянуть на лицо, которое давно не видел, крохотная часть, которая хочет жить, выпихивает меня к двери.

— Не уходи, — нежно и грустно произносит Пен.

Я останавливаюсь, но не поворачиваюсь к ней. И не открываю глаза.

— Я видела во сне тебя, — говорит она. — А потом, какой-то бездушный паразит стащил с меня одеяло, и это был ты.

— Тебя не было в школе, — говорю я все еще в темноте.

Пружины в ее матрасе прыгают и скрипят, и я слышу ее зевок.

— Ты можешь повернуться, — говорит она.

Пенелопа сидит на краю кровати; она болтает босыми ногами в дюйме от коврика. Ее волосы перепутались и под глазами очертания таких же синяков, как и у ее мамы. Бледно-желтая ночнушка полностью закрывает каждый дюйм ее кожи до колен, и она так сильно сутулится, будто готова вот-вот провалиться обратно в страну снов.

— Я пришел, чтобы проводить тебя в школу, — говорю я.

Мисс Дремота зевает снова, пока сладко вытягивает свои длинные руки и заводит их за голову, но затем встает. Мое взволнованное сердце прыгает в грудной клетке.

— Кинь-ка мне вон те джинсы, — говорит Пенелопа. Она указывает на гору одежды, на полу у двери.

Я передаю ей бледного цвета джинсы и отворачиваюсь, пока она натягивает их на ноги.

— Мне нужна рубашка и толстовка, — говорит она. Звук замка на джинсах снова заставляет меня нервничать.

Передавая ей одежду из кучи, я быстро благодарю Всевышнего за то, что дальше она идет в гардеробную, чтобы переодеться. Пока она там, я заправляю кровать и взбиваю подушки. Во рту все пересохло, поэтому пью воду, которую я чуть было не пустил в дело, чтобы поднять Пен, одним глотком.

Пенелопа появляется из гардеробной, одетая в толстовку, с накинутым капюшоном. Ее волосы заправлены в толстовку, и один из шнурков висит длиннее. Без какого-либо выражения на лице, с ладошкой приложенной там, где бьется сердце, над губами собрались капельки пота, эта невозможная девочка сидится на кровать и беспомощно смотрит на меня.

— Я не знаю, смогу ли я идти, — говорит она. — Ты понятия не имеешь, как это тяжело — одеваться.

Я ставлю стакан на место и спрашиваю:

— В чем дело?

Она пожимает плечами и сводит губы в одну полоску.

В поиске чего-нибудь, что может помочь, на мои глаза попадается вполне очевидный ответ. Она окружена вещами, которые делают все проще и удобнее, но они вне досягаемости от кровати. У меня рождается чувство, что с тех пор как я последний раз ее видел, она не выходила из комнаты.

Красная оправа плотно сидит на переносице, и черные стекла закрывают блестящие глаза.

Я вынимаю ее длинные заправленные волосы из толстовки, и поправляю ее. После регулирования шнурков, я распрямляю рукава и расстегиваю ее в районе шеи, чтобы легче дышалось.

— Лучше? — спрашиваю я.

Девочка вытирает пот с лица задней стороной ладони и кивает.

Ее волосы на макушке все в колтунах и если бы это был выходной, и мы просто собирались на пляж или в лес, то я бы не обратил внимания. Но я не хочу, что бы у Пеппер было больше причин смеяться над ней. Все-таки Пенелопа девочка, ей не все равно как она выглядит.

Я надеюсь.

Пока она надевает носки и туфли, я сижу в изголовье кровати и расчесываю ее спутанные волосы.

— Ты только не говори Гербу и Кайлу что я это делал, — говорю, отправляя очередную расчесанную прядь на место.

Она коротко смеется, но от этого я чувствую себя на десять фунтов выше.

Ее волосы растрепались, но она абсолютно не смотрит в зеркало, пока чистит зубы. Еще заметны покраснения на коже, в том месте, где она так сладко спала, они медленно проходят. Грязные неаккуратные шнурки следуют за ней повсюду в такт шагу.

Я иду вниз по лестнице с нашими рюкзаками на плече. Пен держится за перила обеими руками, останавливаясь каждые пару шагов, как будто ей и правда это приносит мучение.

Она поглядывает на меня, и я могу различить ее большие темные глаза за красной оправой солнцезащитных очков.

Однозначно что-то с ней происходит, только я не знаю что именно.

— Милая, ты встала, — Соня, которая до этого сидела, уставившись в пустоту, медленно опускает свою кружку с кофе.

Она несет свое большое тело вокруг кухонной тумбочки и достигает нас, прежде чем захватить Пенелопу в объятия. Ее дочь кладет голову на плечо матери и мягко выдыхает.

Я стою, не шевелясь, неуверенный, что делать дальше, пока Соня успокаивает своего единственного ребенка, пробегая рукой вверх и вниз по всей длине ее пушистых волос.

Миссис Файнел поворачивает свое лицо в сторону несчастной и шепчет:

— Ты уверена, что хочешь пойти в школу сегодня?

Пен кивает.

Соня глубоко вздыхает и выпрямляется, отнимая дочь от груди. Они еще раз обговаривают необходимость завтрака, и, кстати, что насчет обеда? Старшая из них двоих, предлагает отвезти, но Пенелопа хочет пройтись.

Когда мы с Пен спешим к входной двери, она отказывается от растворимой овсянки и мятого банана.

— Мам, я ничего не хочу. Я просто хочу пойти в школу, — настаивает она, закрывая за нами дверь.

Тусклый свет за пределами дома не дает разглядеть состояние Пен. Она почти такая же серая, как и плотные облака, парящие над вершинами деревьев, и сырой воздух слегка завивает ее пушистые волосы.

Она тянется за роликовыми коньками, когда дождевая капля падает сверху прямо на мой лоб; еще одна поменьше попадает мне на лицо.

— Вот черт, — начинает Пен. — Дождь начинается.

— Все в воде. Негде кататься все равно, — говорю я, вытирая дождевые капли с лица.

Она поднимает свои очки на голову и встречается со мной большими глазами, из которых вот-вот польет целый водопад, по круче, чем дождь. С ладошкой на лбу, Пенелопа смотрит в сторону дома и говорит:

— Я не очень настроена на поездку до школы на машине, Диллон. Может быть, мне и правда лучше остаться дома.

— Жди здесь, — кричу я и вовсю мчусь через мокрый и скользкий газон, пробегаю мимо мятно-зеленого Фольксвагена сестры, и вверх на крыльцо, где стоит мой велик, опершись о перила.

Резиновые шины прыгают вниз и катятся по деревянным ступеням через лужи и мокрую траву. Небольшие брызги превращаются в сильную морось в течение минуты, пока я везу велик через двор к Пенелопе. Я обязан увезти девочку отсюда, пока Соня не поймет, что небо готово разверзнуться с новой силой.

Мне тоже не особо хочется ехать на машине.

— Запрыгивай, — говорю я, стоя с велосипедом между ног. Мой рюкзак висит высоко на плечах.

Пенелопа опускает свои очки с красной оправой обратно на глаза, и улыбается.

— Где мне сесть?

— Прям вот сюда, — я хлопаю по рулю.

— Ты уверен? — спрашивает она. Пен перевешивает свою школьную сумку на плечо и подходит к рулю.

Я крепко держу велосипед, пока моя соседка встает на переднюю шину и усаживается на хромированный руль. Ее сумка лупит меня по лицу, и внезапное изменение веса заставляет нас пошатнуться. Мой пассажир вскрикивает и наклоняется слишком сильно вправо, а затем чересчур сильно влево.

— Держись прямее, — смеюсь я и приподнимаюсь, чтобы дать стартовый толчок.

По сравнению с моими, костяшки ее пальцев белеют от чересчур сильной хватки за руль.

Пока мы набираем скорость, волосы Пенелопы щекочут мне лицо и обычный дождь уже превратился в душ, который намочил одежду и льет в глаза.

Она громко смеется и мило улыбается.

— Давай быстрее, Диллон. Быстрее! — кричит она, пока мы летим вниз по улице.

Мы мчимся через лужи, словно большие озера, промокшие насквозь ветки и листья, а задняя шина подбрасывает жидкую грязь и небольшие камешки. Подошвы моих ботинок с силой упираются в педали, а икроножные мышцы горят.

Я дышу через ее смех и дождевую воду.

Пенелопа поднимает свою голову к небу и убирает руки от руля.

Виляя велосипедом в разные стороны, страдание превратилось в непринужденный полет, словно птица.





Глава 7




Диллон

Миссис Алабастер никак не может от нас избавиться.

В самый последний день в школе, она выгоняет нас с Пенелопой из класса, кидая нам вслед аттестаты. Мы вовсю мчимся вниз по коридору, последний раз в этом учебном году.

Спеша к двойным дверям мы наперегонки бежим к парковке, где стоит мой велосипед.

Мы ловим ртом летний воздух и уезжаем вместе, перелетая через лежачих полицейских на стоянке. Теперь, мы официально ученики высшей школы. После того, как Пен навсегда оставила свои ролики, она летает на моем руле каждый день и уж точно в состоянии подняться с постели утром.

Полностью доверяя моему


Книга Путь истинной любви: отзывы читателей