Закладки

Разбивая волны читать онлайн

как там Кэсси?

– Нормально. – Я решила обойтись без душераздирающих подробностей. – А как дела у Грейс?

– У нее все хорошо, не волнуйтесь.

Я невольно выпрямилась.

– Все хорошо?! – переспросила я, не веря собственным ушам. Ведь Кэсси утверждала, что Грейс получит тяжелейшие травмы и будет «очень долго спать» – слова «кома» она еще не знала. Не удивительно, что я была готова к худшему.

– Грейс чувствует себя довольно неплохо, – повторила Джейн. – Учитывая обстоятельства, конечно… Может быть, Кэсси ей позвонит? Я уверена, Грейс будет очень рада.

У меня даже голова закружилась, и я крепче сжала в руке мобильник.

– Но… как? – выдавила я.

– Я не могу полностью согласиться с методами убеждения, которые использует ваша дочь, однако она умеет быть довольно настойчивой, – пояснила Джейн Харрисон. – Она все-таки убедила Грейс, что ездить без шлема опасно. Буквально за день до происшествия Элис Калинг купила дочери новый шлем, который в итоге и спас ей жизнь. Грузовик, который проехал на красный свет, задел заднее колесо ее велосипеда, Грейс упала и ударилась головой, но шлем… – Джейн немного помолчала. – В общем, если бы не Кэсси…

В трубке снова раздался какой-то шорох, и мне показалось, что Джейн повернулась в своем офисном кресле к окну и, пытаясь собраться с мыслями, тоже, как и я, смотрит на облака.

– Молли… мисс Бреннан… – снова заговорила Джейн Харрисон. Чувствовалось, что ее буквально переполняют эмоции. – Ваша Кэссиди спасла Грейс! Я не сомневаюсь, что она не стала бы просить родителей купить ей новый шлем, если бы ваша дочь не… если бы она не была столь настойчива. Калинги понятия не имели, что Грейс снимает шлем, когда ездит на велосипеде, – об этом знала только Кэсси. Наверное, он был ей мал… Элис Калинг как-то говорила мне, что Грейс жалуется на неудобный шлем, но она считала, что это просто отговорки – большинство детей не любит надевать защитное снаряжение. Но благодаря Кэсси Калинги купили дочери новый шлем, и… Да вы хоть понимаете, что сделала ваша дочь?!

Это, несомненно, был риторический вопрос. Я отлично понимала, что сделала Кэсси. В конце концов, она настолько допекла подругу, что та попросила мать купить ей подходящий по размеру шлем. Таким образом, моя дочь повлияла на исход предвиденного ею события и сумела изменить судьбу девочки.

А это значит… Это значит, что я могу попробовать сделать то же самое!

Сделанное мною открытие по-настоящему ошеломило меня. От радости я готова была носиться кругами вокруг машины. Наверное, я бы так и сделала, если бы не внезапно ослабевшие колени.

– У вас очень необычная дочь, мисс Бреннан, – сказала Джейн.

– Да, пожалуй, – согласилась я.

На этом разговор закончился. Мы попрощались, я дала отбой и сунула телефон обратно в сумочку. Нужно было ехать дальше, но я по-прежнему не могла пошевелиться. Напряжение, в котором я подспудно пребывала с тех самых пор, когда Кэсси заявила, что я утону, схлынуло, и ему на смену пришла такая слабость, что я буквально растеклась по сиденью. Даже просто поднять руку казалось мне непосильной задачей. Тем не менее моя голова продолжала работать, и я подумала, как это важно – получить доказательство того, что пророчества Кэсси вовсе не обязательно сбываются именно так, как она предвидела. Я была уверена, что смогу изменить свою судьбу, но не знала, что нужно для этого предпринять. Чтобы решить этот вопрос, мне нужно было знать как можно больше подробностей своего предполагаемого утопления.

Резкий ветер стучался в стекло машины, волны яростно бились о берег, косматые тучи сплошной чередой проносились надо мной – на сушу надвигался грозовой фронт. Дождя, правда, еще не было, но воздух уже был насыщен влагой, а небо вспарывали ослепительные молнии. И все же время у меня пока было…

Лично я рассчитывала еще лет на сорок.

Узкая полоса берега манила к себе. Состояние глубокой расслабленности неожиданно сменилось приступом энергии; мною овладел охотничий азарт. Выключив двигатель, я выбралась из машины. Соленый океанский ветер тотчас разметал мои волосы, а потом принялся рвать и трепать мою одежду, но я смело повернулась к нему лицом и, обхватив себя за плечи, двинулась вдоль пляжа, держась у самой линии прибоя и внимательно глядя под ноги.

В наши дни действительно ценные «слезы русалок» встречаются не так часто, как хотелось бы, к тому же я была уверена, что за прошедшие выходные любители красивых стекляшек основательно прочесали пляж. Возможно, мне повезло бы больше, если бы я зашла поглубже в воду, но для такой охоты мне нужны были гидрокостюм и сачок-сетка. Без них обследовать узкую полосу камней и ракушек, на которую то и дело накатывали свирепые волны, было практически невозможно. Кроме того, сегодня я не хотела рисковать – в конце концов, я же обещала Кэсси, что буду держаться подальше от воды!

И все же отказаться от поисков было выше моих сил, поэтому я отошла на пару шагов от границы прибоя и продолжила медленно идти вдоль пляжа и высматривать, не сверкнет ли в песке стеклянная драгоценность.

Я полюбила собирать «слезы русалок» с тех самых пор, как мы переехали в Калифорнию. Каждый найденный мною обкатанный кусочек стекла означал, что где-то ждет меня еще более красивая «слеза русалок», и я просто не могла остановиться. Мое желание собрать как можно больше осколков старинных бутылок и ваз, выглаженных морем и снова выброшенных им на берег, было слишком сильно, чтобы я могла ему сопротивляться.

За многие годы я проделала по пляжам Калифорнии путь длиной в не одну сотню миль. Камни для своих украшений – я называла их камнями, потому что они были слишком красивыми, чтобы именовать их стекляшками, – я подбирала очень тщательно, а потом оправляла в скрученную или обычную серебряную проволоку, обращаться с которой научилась очень быстро. В разных местах на побережье мне попадались экземпляры поистине редкостной красоты, и все же больше всего «слез русалок» я находила именно здесь, в Пасифик-Гроув, – среди галек, пустых раковин, плавника и другого выброшенного прибоем мусора.

Почему «морского стекла» было больше всего именно в Пасифик-Гроув, неподалеку от дома, в котором я выросла? Как ни странно, я знала ответ на этот вопрос. Причиной номер один было довольно сильное течение, подходившее близко к берегу. Вторая причина была исторической. В одной книге я прочла, что больше века назад весь городской мусор и отходы свозили в огромных конных фургонах на побережье и сбрасывали в океан в районе моей любимой Бухты влюбленных. Впоследствии в нескольких милях дальше по побережью была организована новая официальная свалка. Большая часть попадавшего туда мусора сжигалась, но битые бутылки и стекло, как и прежде, попадали в океан, чтобы спустя век превратиться в маленькие драгоценности.

Даже после того, как бутылки стали делать из пластика, а правительство приняло несколько весьма строгих законов об охране окружающей среды и о переработке и утилизации бытовых и промышленных отходов, «морское стекло» продолжало появляться на побережье, хотя и не в таком количестве, как когда-то. Это сделало каждый обкатанный водой до шелковистой гладкости кусочек стекла поистине драгоценной находкой. Мусор превращался в сокровище, и это казалось мне настоящим волшебством.

Одним из таких сокровищ был кусочек стекла, которое я носила у самого сердца.

Воспоминания нахлынули на меня, словно волна, и на мгновение я отчетливо увидела свою собственную руку – руку двенадцатилетней девчонки, – вытянутую вперед ладонью вверх, и округлый, чуть щербатый кусочек «морского стекла», который Оуэн только что отыскал в песке. В те времена он довольно часто присоединялся ко мне во время моих поисков – к примеру, по воскресеньям, возвращаясь с родителями из церкви, Оуэн спешил на пляж, даже не заходя домой. Его отец просто притормаживал у обочины, и Оуэн выскакивал из машины, махал родителям рукой на прощание и, сбрасывая на ходу ботинки и закатывая повыше штанины своих единственных приличных брюк из парусины защитного цвета, мчался туда, где я бродила по щиколотку в воде и морской пене.

В один из таких дней он и нашел камень, который я носила до сих пор, надежно спрятав его под толстым вязаным свитером.

Я помнила, как Оуэн протянул мне свою находку – небольшой осколок в форме полумесяца редкого нефритово-зеленого цвета. Он держал его двумя пальцами, так что солнечные лучи проникали в толщу стекла, заставляя его сверкать, как настоящий драгоценный камень.

В первый момент я даже не поняла, что он собирается сделать, и в ответ показала ему свою добычу – несколько мелких и тусклых стекляшек, которые выглядели довольно бледно по сравнению с сокровищем Оуэна.

– Какой красивый!.. – выдохнула я в восхищении. – Я еще никогда не видела ничего подобного!

Вместо ответа Оуэн сжал пальцы, спрятав камень в кулаке, и я обиженно надула губы. Я и в самом деле была разочарована – мне хотелось полюбоваться его находкой подольше.

Оуэн снова разжал руку. Камень лежал у него на ладони.

– Это тебе.

– Правда? – Я осторожно взяла у него нефритовую искорку и поднесла к солнцу. – Он… он прекрасен! – пробормотала я.

Порыв ветра взметнул мои волосы, бросив их в лицо. Несколько прядей прилипли к губам, и Оуэн осторожно отвел их в сторону.

– Ты тоже, – проговорил он, и его глаза вдруг расширились, словно собственные слова удивили его самого, но уже в следующую секунду его лицо приобрело выражение непреклонной решимости и еще чего-то такого, что я никак не могла определить. Робея, я взглянула на него. Оуэн положил ладонь на мой затылок и привлек к себе. В одно мгновение его лицо оказалось так близко, что знакомые черты расплылись, и я несколько раз моргнула, пытаясь сфокусировать взгляд на его лице. А еще через секунду его губы прижались к моим губам…

Мне тогда было четырнадцать, ему – шестнадцать, и это был наш первый

Книга Разбивая волны: отзывы читателей