Закладки

Путь истинной любви читать онлайн

свободном месте между костяшками и говорит:

— Это невозможно.

— Ты бесчувственная?

Новая девочка трясет головой.

— Только тогда, когда я невидимая.

После этого она ведет себя так, как будто это я невидимый, отворачивается и подпирает рукой подбородок, перекидывая волосы таким образом, чтобы они служили стеной между нами. Я пытаюсь отвлечься, пока Пен меня игнорирует, но это не помогает. Даже когда Герб начинает шептать: «Пенелопа и Диллон сидели на дереве…», и я делаю вид, что его не существует, пока он не тыкает мне карандашом сзади в шею.

Я разворачиваюсь на своем голубом пластиковом стуле и выхватываю карандаш у него из рук. Желто-оранжевый карандаш летит через всю комнату, отскакивает, падает и катится к новым ботинкам одного из учащихся.

— Дружище, это единственный карандаш, который у меня был, — Герберт, выглядящий немного старше своих двенадцати, с темными кудрями на голове, опускает плечи и вжимается в стул. — Я же просто шутил.

— Погоди, вот я встречусь с Матильдой, Герб. И ты пожалеешь, — говорю я, передавая ему свой карандаш. Моя мама наполнила мой портфель столькими предметами, что мне хватит на весь следующий год.

Мой лучший друг ухмыляется и пытается отмахнуться от меня, как будто он не нервничает по поводу рыжеволосой девчонки, которая заливает его щеки краской того же цвета, что у нее волосы. Мы несколько раз сталкивались с его пассией за это лето, потому что все живем на одной улице, и он вел себя так, будто это не он держал ее руку в последний учебный день седьмого класса, прежде чем ее мама не забрала ее на потрепанном универсале.

— Я не понимаю, о ком ты говоришь, — говорит враль, вращая свой новый карандаш между большими пальцами.

— Матильда Тип, — пищит Кайл достаточно громко, чтобы слышали другие, якобы напоминая имя девочки, в которую Герберт влюбился, когда ему исполнилось одиннадцать. — Ты держал ее за руку в прошлом году.

И снова, весь класс взрывается от смеха. В этот раз не из-за появления новенькой, а Герберт любит внимание. Он принимает игру, кидая смятые шарики из бумаги в Кайла и сочиняя на ходу о девчонках, которым он вскружил голову этим летом.

— Какая Матильда? — шутит он, пока миссис Алабастер не ударяет линейкой по своему столу.

Когда мы все успокаиваемся и приступаем к работе, я поглядываю на ту, от которой дрожит мое сердце. К моему удивлению, она убрала свои волосы в высокий хвост и ее глаза смотрят на меня в упор, из-под затемненных стекол.

— Когда у тебя день рождения и почему этот город называется Кастл Рэйн (Прим. ред.: в переводе Замок дождей)? — спрашивает она. Руки Пен полностью покрыты различными дурацкими узорами.

— Двадцатого сентября. Потому что, скалы у берега похожи на замки, и здесь много дождей, — говорю я с нервной хрипотцой в голосе.

Розовые губы растягиваются в широкой улыбке и Пенелопа говорит:

— Мой день рождения в этот же день тоже.

— Правда?

Она хватает меня за руку и тянет ее в небольшой проем между нашими партами.

Используя маркер, которым она рисует зеленые листья на пальцах, Пенелопа Файнел разрисовывает мой ноготь на большом пальце руки в цвет деревьев на улице. Я ее не останавливаю.

— Да, мой день рождения через шесть недель. Мне будет тринадцать, — она раскрашивает мой следующий ноготь и говорит со вздохом. — Моя мама считает, что я должна подружиться с кем-нибудь, потому что нужно устроить вечеринку в честь официального перехода в подростковый период. Как будто это что-то очень важное.

— Быть подростком это круто, — говорю я.

Пен роняет мою руку и освобождает волосы от резинки.

— Я имела в виду поиск новых друзей.





* * *


Девушка, с которой у нас день рождения в один день, сидя под деревом в школьном саду в одиночестве, и скучает за обедом. Я наблюдаю за ней через грязное окно столовой, где сижу со своими друзьями, которые заняли все стулья вокруг круглого стола. В совершенно новой одежде, мои друзья громко болтают о том, что они успели сделать этим летом. Они очень громко смеются.

Отвернувшись от Пен, стараюсь вести себя как ни в чем не бывало. Как будто, моя новая соседка не захватила мое сердце. Я распаковываю полностью органический обед, который меня заставляет есть мама, и киваю, как будто понимаю, о чем все говорят.

— Ты видел «Соски темнеют в полночь», и не сказал нам? — спрашивает Кайл, сдувая свою длинную светлую челку с голубых глаз. — Посредственный же ты друг.

Нахмурив брови, я роняю свой бутерброд с арахисовым маслом и медом и переспрашиваю:

— Что?

— Ты же кивнул, когда Кайл спросил, знает кто-нибудь, что такое «Скинамакс», — говорит Матильда Тип. Она кушает маленькой ложечкой пудинг из стаканчика.

Мое лицо ярко пылает, и друзья смотрят на меня с улыбкой пока я пытаюсь придумать, откуда знаю о неприличных фильмах, которые крутили по кабельному каналу «Скинамакс» прошлой ночью. Плохие художества и пузыри от жвачки затуманили мой здравый рассудок.

Прежде чем я соглашаюсь с собой, что влюблен в Пенелопу, я выпаливаю часть правды.

— Я зашел в комнату Рисы, когда она смотрела это.

Кайл запихивает в рот фруктовый батончик и улыбается.

— Я рассекретил твою сестру.

Вставляя трубочку для питья в мой полностью натуральный сок, я увожу тему в сторону, спрашивая у друга:

— А как ты, узнал об этом?

И он не переставая, до конца ланча рассказывает, как был не в состоянии уснуть предыдущей ночью и пробрался в гостиную, чтобы посмотреть телевизор с выключенным звуком.

— Бывают соски огромные и прям совсем темные, — рассказывает он с гордой ухмылкой на лице. — А вагины волосатые.

Пообедав, я направляюсь обратно. Коридор полон народа и я не обращаю внимания, что происходит впереди, пытаясь найти новый кабинет. Ровно на один час, каждый день, все восьмые классы меняют свой постоянный кабинет на дополнительный, где проходит урок для подготовки к высшей школе. Я, в будущем, хотел стать доктором и думаю, что знание второго языка будет очень полезно, поэтому выбрал испанский. Когда получил новое расписание этим утром, я взбесился, увидев предмет «Кулинария» вместо испанского языка.

Но мама показывала, как пользоваться духовкой, поэтому все должно быть проще простого.

Медленно бредя и поглядывая на номера кабинетов над дверьми, я в буквальном смысле натыкаюсь на Пенелопу. Мы ударяемся головами и солнцезащитные очки, которые скрывают ее глаза, летят с ее лица на пол. Кто-то нечаянно их пинает, и они скользят в угол, приземляясь вверх тормашками. Удерживая Пен за руку от падения, я чувствую тепло ее черного свитера.

— Черт побери, Диллон, — говорит она, держась ладонью за красное пятно на голове, там, где мы столкнулись лбами.

— Извини, — бормочу я и тру свою ушибленную голову.

Тяжело вздохнув, Пенелопа заправляет волосы за ухо и смотрит на меня глазами без очков. Никогда я еще не видел такой темный карий цвет, такие большие глаза и длинные ресницы. Светлые веснушки беспорядочно занимают место на ее переносице и едва мерцают на щеках.

«Симпатичная», — думаю я.

Тут Пеппер Хилл проходит между нами, сбивая Пенелопу на шаг назад. Пенелопа понимает, что на ней нет очков. Автоматическим движением, она опускает волосы на свое лицо, и улыбка исчезает с губ. Судорожно смотря вперед и назад, дыхание Пен заметно учащается, и румянец пропадает с лица. Она крутится вокруг, но никак не может найти то, что по ее мнению делает ее невидимой.

— Вот, они здесь, — говорю я, быстро направляясь в угол, где находятся ее очки.

Она выхватывает их из моих рук, и быстро возвращает их обратно на переносицу и заходит в класс Кулинарии без единого слова. Автоматически следую за ней, сажусь на свободное сидение рядом. Бессмысленно.

— Уйди отсюда, — произносит она, защищенная черными стеклами. — Ты меня бесишь.

Пододвигая свой стул ближе к ней, я наклоняюсь и вдыхаю запах травы и ветра исходящий от ее одежды. Мне нравится, как она говорит уголками рта.

— У тебя есть велосипед? — спрашиваю я.

— Нет, — тут же отвечает она, расстраивая меня. Пен начинает заполнять лежавший на столе для нас вопросник. Когда она начинает выводить «е» в своем имени, она поднимает взгляд на меня и говорит, — но у меня есть ролики.





Глава 3




Диллон

Окна комнаты Пенелопы находится напротив моих, и кроме двора, наши дома ничего не разделяет. Ее окно закрыто занавесками цвета сливы, а мое, просто пыльными занавесками. С тех пор, как мы обнаружили какой вид открывается из них, занавески на наших окнах, никогда не задергивались.

В дверь звонят, и моя мама зовет меня снизу. Я надеваю школьные туфли, и быстро пишу на листе бумаги черным маркером. После этого, я прикладываю листок к стеклу, чтобы Пен смогла прочитать, что я написал. Мое сердце подпрыгивает, когда она появляется у окна. Как и каждое утро, на протяжении последних двух недель, ее глаза скрывает пара солнцезащитных очков. Сегодня, они в форме звезд в голубой оправе.

Она читает, что я написал на бумаге.

Готова?

Быстро кивая, новая девочка исчезает из своей комнаты.

— Диллон, твои друзья пришли, дорогой, — громко говорит мама с нижней ступени лестницы. Ее голос отскакивает от стен.

Я хватаю свой рюкзак с кровати и мчусь в коридор, пытаясь опередить Рису. Пахнущая дымом как скунс (убеждая всех, что все легально), моя сестра сдвигается в сторону, поэтому я успеваю промчаться мимо и быть на предпоследней ступени вовремя.

— Передай Пен, что я ее люблю, — кричит она мне в след со смешком и вздохом.

Когда я врываюсь на кухню, Герб роется в холодильнике, а моя мама вытирает что-то с лица Кайла. Я ничего не имею против того, что Герб угощается огуречно-лаймовым желе без сахара, которое я отказался есть вчера вечером, в то время как мама слюнявит палец, чтобы оттереть что-то с подбородка моего друга (что очень напоминает веснушку).

Проходя

Книга Путь истинной любви: отзывы читателей