Закладки

Первая ложь читать онлайн

сказала лишнего. Может, он не хочет слышать о моих дурацких снах или беспокойствах по поводу настоящих родителей. Мне и самой не нравится обо всем этом думать. Я даже не пишу о своих чувствах в дневнике.



Но тут Тайер крепче сжимает мою руку.

— Тебе должно быть тяжело, — просто говорит он.

Меня захлестывает буря эмоций. Лучше и не скажешь — по сути, это единственное, что тут можно сказать.

— Ты надеешься когда-нибудь с ней встретиться? — спрашивает Тайер.

Я задумываюсь над его словами. Как ни странно, но меня никто об этом никогда не спрашивал.

— Думаю, да. Конечно, какая-то часть меня очень зла на нее — наверное, такое испытывают все приемные дети. Мне хочется знать, почему она бросила меня, почему не смогла оставить.

— Может, у нее на то была веская причина.

— Может быть, — киваю я. — Ну и кроме того, я просто хотела бы ее увидеть. Поговорить. Узнать вообще, есть ли у нас что-то общее.

Я вдруг чувствую, как на глаза наворачиваются слезы. Ужасно смутившись, с трудом сглатываю. Ни за что не стану плакать перед Тайером.

Я с преувеличенной небрежностью пожимаю плечами.

— Все это неважно. Ты хотел знать, что мне снилось, я ответила.

— Спасибо, что рассказала, — говорит Тайер. А потом вздыхает. — На самом деле, я тоже плохо сплю.

— Почему?

— В основном бессонница. А раньше я ходил во сне, — робко признается он. — Это жутко пугало моих родителей.

— И что ты делал?

Он смеется.

— Однажды они спустились вниз и обнаружили меня в комнате отдыха. Я сидел на диване с пультом в руке, а по телевизору шла какая-то реклама.

— И ты этого не помнишь?

Он мотает головой.

— Не-а. Я крепко спал.

Я шлепаю его по руке.

— Им еще повезло, что ты ничего не заказал. А то бы была у них куча пледов.

— Или сигнализаций, — шутит он.

— Или инфракрасных фонариков, которые показывают на ковре, где написала твоя кошка или собака, — добавляю я.



Мы оба прыскаем от смеха, и я благодарна Тайеру за то, что он сменил тему и разрядил обстановку. Когда он убирает руку, я вдруг понимаю, как мне не хватает ее тепла.

— А в каком самом странном месте ты просыпался? — спрашиваю я.

— В ванной с включенной водой, — не задумываясь, отвечает он. — Мне тогда была двенадцать. Мои родители просто взбесились, потому что однажды я мог так утонуть. Папа пригрозил, что отведет меня к специалисту по сну, где мне проведут ряд анализов. Ну, когда к тебе подключают электроды и наблюдают за тобой по монитору, словно ты подопытная крыса. Я не согласился. — Его глаза мрачнеют. — Он был очень-очень зол.

— Он беспокоился, — тактично замечаю я.

Тайер усмехается.

— Я так не думаю.

Я больше ничего не говорю, хотя понимаю, на что Тайер намекает. Тот раз, когда мистер Вега сорвался на Мэделин из-за того, что она ходила по району босиком. Его волновало не то, что она могла наступить на что-то острое, а что подумают соседи. Нет, я не утверждаю, будто он не беспокоился о том, что Тайер мог утонуть в ванной. Мне просто непонятно, чем вызван его гнев: дополнительной сложностью, раздражением или чудаковатостью.

— Родители бывают странными, да? — тихо говорю я.

Тайер кивает.

— Это точно.

Мы смотрим друг на друга, словно между нами устанавливается некое понимание. Я хочу потянуться к нему, провести рукой по его острым скулам, вернуть его взгляд на себя. Или хотя бы взять его ладонь и крепко сжать. Но тут же понимаю, что боюсь. А вдруг он отшатнется? Вдруг рассмеется?

— Так ты до сих пор ходишь во сне? — спрашиваю я.

— Нет. — Он качает головой. — Наверное, я вырос. Хотя мне по-прежнему снятся тревожные сны. Самый частый: я прихожу в школу и оказываюсь в одном нижнем белье.

— Это классика.

— Тебе тоже такое снится? — спрашивает он.

— Нет, — я мотаю головой. — У меня повторяется другой сон.

— О чем?

«О тебе», — чуть не говорю я, но вовремя осекаюсь.



Тайер смотрит на меня так, словно читает мои мысли. Внезапно он обвивает мой стул ногой и пододвигает к себе. Я невольно охаю, но ничего не говорю и, конечно же, не отстраняюсь. Мы настолько близки сейчас, что меня буквально обволакивает его чистый травянистый запах. Я гляжу на него, а он смотрит на меня. В ушах шумит — возможно, это звук бегущей по венам крови.

Я с трудом беру себя в руки.

— Идешь завтра на вечеринку Ниши? — небрежно спрашиваю я.

На какой-то миг на лице Тайера мелькает удивление, будто он не ожидал этого вопроса.

— Не знаю. Наверное. А почему… Ты хочешь, чтобы я пошел?

Я открываю рот, а потом закрываю. Конечно, хочу. Но ужасно боюсь сказать об этом вслух, потому что могу показаться глупой.

— Мне в принципе все равно, — беспечно говорю я, хотя в конце мой голос срывается. — Но думаю, моей сестре не все равно. Мне кажется, она влюблена в тебя. — Я выгибаю бровь и жду его реакции, чтобы понять, отвечает ли он ей взаимностью.

Но Тайер даже не вздрагивает. На его красивом лице медленно расцветает улыбка. Он склоняет ко мне голову так, что мы практически дышим одним воздухом.

— Ты правда хочешь сейчас говорить о Лорел? — шепчет он.

От потрясения у меня отвисает челюсть.

— Хм, — отвечаю я, и в следующую секунду мой мозг отключается. Он хочет меня поцеловать? Его самоуверенность опьяняет. Я отвожу взгляд, сердце молотом стучит о ребра.

Тайер протягивает ко мне руку и откидывает волосы с моего плеча.

— Хм, — передразнивает он, разворачивая мое лицо к себе.

Значит, поцелуй все-таки будет. Я прикрываю глаза и тянусь к нему.

Шершавая ладонь Тайера слегка касается моего лба. С трепетом и в ожидании я задерживаю дыхание, пока наши лица становятся все ближе и…

— Тайер?

Уже второй раз после пробуждения я подпрыгиваю. Тайер отшатывается от меня и вскакивает на ноги. В дверном проеме виднеются очертания Лорел, которая стоит со скрещенными на груди руками. У нее непроницаемое лицо, так что не ясно, сколько же она там стоит.



— А я-то думала, где ты там запропастился, — после недолгого молчания говорит Лорел.

У Тайера вспыхивают щеки. Он подтягивает джинсы и показывает на лежащую на столе аптечку.

— Саттон разбила стакан. Я помогал ей прибраться.

Его взгляд обращен к Лорел, на меня он не смотрит. Я отворачиваюсь и гляжу на свою заклеенную руку. Перспектива поцеловать Тайера вдруг тает на глазах. Может, он вообще не собирался этого делать и просто водил меня за нос. Он отскочил от меня как ужаленный, словно боялся, что Лорел может нас застукать. Он считает меня недостойной своего поцелуя? Ладно, неважно. Я поднимаюсь со стула и хватаю со стола аптечку.

— Спасибо за помощь, Тайер, — холодно говорю я, а потом поворачиваюсь к Лорел. — Хорошо вам повеселиться в клубе, — выплевываю я.

И, расправив плечи, вылетаю в коридор. Мне хочется обернуться, узнать, смотрит ли на меня Тайер, но я не осмеливаюсь. По пути наверх я твержу себе:

«Ничего нет. У тебя нет чувств к Тайеру. У тебя нет чувств к Тайеру».

Но сколько бы раз я ни повторяла эти слова, впервые в жизни мне кажется, что я вру сама себе.





ЗРЯ ТАК СТАРАЛАСЬ С ПЕДИКЮРОМ




В четверг вечером, когда с наступлением сумерек небо окрашивается в полосы розовых, оранжевых и желтых акварельных оттенков, мы с Шарлоттой и Мэделин садимся в мой винтажный «вольво» по имени Флойд и отправляемся на вечеринку к Нише. Я крепко сжимаю руль и разгоняюсь на поворотах. В воздухе пахнет свежескошенной травой и угольным грилем, перед нами вырастают прекрасные горы Каталина и каньон Сабино. Наконец мы въезжаем на улицу, где живет Ниша, ветерок приятно щекочет мои щеки. Я улыбаюсь и включаю на полную громкость радио, где играет ремикс Джей-Зи.

Мэделин радостно взвизгивает. Шарлотта как собака высовывает голову в окно, но быстро возвращается в салон, когда понимает, что у нее растреплется прическа.

— Сегодняшний вечер станет ключевым в операции «Красавчик», я прям чувствую! — ликует сидящая рядом со мной Шарлотта и, пританцовывая, ерзает на месте. Ее длинные бирюзовые серьги раскачиваются взад и вперед, и в мою сторону плывет опьяняющий аромат «Прада Кэнди», которым она обильно себя опрыскала.

— Какая еще операция? — спрашиваю я, бросая на нее суровый взгляд.

— «Красавчик», — повторяет Шарлотта. — Ну ты же понимаешь. Вы с Тайером как два голубка…

От низкого, выполненного в испанском стиле ранчо Нишы нам приходится проехать еще на несколько домов дальше — к сожалению, модная тенденция опаздывать лишает тебя лучших парковочных мест. Заглушив мотор, я злобно гляжу на Шарлотту.

— Я по-моему сказала, чтобы ты ее так больше не называла.

— Да пофиг, — небрежно отмахивается от меня Шарлотта. — Мне не важно, как мы ее называем. Главное, Саттон, — сегодня тот самый вечер. Ты выглядишь просто супер-секси.

Я с трудом сглатываю. Желудок сводит — наверное, от того, что я целый день почти ничего не ела. Я смотрюсь в зеркало заднего вида и прихожу к выводу, что Шар права. Мои волосы мягкими волнами спускаются по плечам.

Красно-белый шелковый топ с открытыми плечами придает моей коже легкий румянец и подчеркивает зеленые крапинки в глазах. А широкая улыбка подрагивает больше обычного, потому что я волнуюсь. Готовлюсь к возможности того… что может произойти. Не помню, когда в последний раз у меня возникали проблемы с парнем, когда я так переживала и фанатично проверяла, чтобы каждая ресничка была прокрашена тушью Диор, а каждая прядка волос уложена. Но после вчерашнего уже просто не могу игнорировать эти чувства. Сейчас они — на первом месте. Маячат перед глазами огромными буквами. Они — первое, о чем я думаю, когда засыпаю и просыпаюсь.

Самой не верится,

Книга Первая ложь: отзывы читателей