Закладки

Мост Её Величества читать онлайн

что ли?!

— Прости, — буркнул я. — Не знаю, что на меня нашло… Надеюсь, это не я сделал?

— Ты про что?

— Да про синяк… Откуда он взялся?

— Рабочий момент.

— В смысле?

— У каждого второго, кто работает на пакгаузе, периодически случаются такие вещи. У новичков — в особенности.

Я налил себе из графина в стакан воды. Даже не припомню, когда в последний раз мне было так плохо.

— Сейчас вспомнил, что ты уже вчера терла запястье… Хотел еще спросить, что у тебя за проблема с рукой. Почему не сказала?

— А ты способен слушать других? Ты же весь в своих мыслях.

— Татьяна…

Она хмуро усмехнулась.

— Да ладно… Небольшое растяжение.

— Растяжение? Надо бы показать руку врачу.

Я сказал это прежде, чем вспомнил, где мы находимся. Татьяна чуть подняла руку; мне показалось, что она собирается покрутить пальцем у виска. Но она лишь слегка встряхнула кисть — раз и другой.

— Таня… — Случившийся некстати очередной приступ «головняка» мешал мне найти нужные слова. — Давай забудем об этих кошмарных нескольких часах…

— Нескольких часах? — язвительно заметила жена. — Не днях, месяцах и годах, когда под тебя все подстраивались, включая меня?… А только лишь о нескольких последних часах, о которых ты сам толком не можешь ничего вспомнить?

— Татьяна, речь о другом… Я хотел сказать, давай забудем весь этот кошмар.

— Предлагаешь, отправиться обратно в «Хитроу»? Чтобы я там бросилась тебе на шею? И сказала… «ах, милый, как я рада, что ты прилетел! как я счастлива от того, что мы опять вместе!..» Так тебе это видится, Артур?



Наш общий знакомый вдруг принялся метаться по комнате; наше внимание, естественно, переключилось на него.

— Что это с ним? — удивленно спросила Татьяна. — Теперь что, еще и он сошел с ума?

Тень остановился среди комнаты; я тоже уставился на него — у мужика был такой вид, как будто у него в мгновение сдернуло крышу.

— Папаня… — прыгающими губами произнес приятель.

— Чего?

— Папаня!

— Ну?

— Папаня!! — в третий раз выкрикнул тот.

— Да говори уже!

Тень схватился за голову.

— Барсетка пропала!..

— Что? Там же у тебя документы и деньги?!

— Кстати, Папаня… твоего кейса тоже нигде не видно.





ГЛАВА 8




Мне не в диковинку бродить по улицам чужестранных городов; но никогда прежде я не ощущал себя столь одиноким, столь потерянным, как сегодня, как сейчас, в эти самые минуты.

Я даже не знаю толком, в каком районе Саутгемптона нахожусь, как далеко я забрался от Оксфорд Авеню, от дома в викторианском стиле, из дверей которого, надевая на ходу плащ, я выскочил каких два или три часа назад. Не знаю, сколько сейчас точно времени: у меня нет сил — и воли — даже на то, чтобы посмотреть на циферблат наручных часов. Да и какая разница — утро сейчас, день или ночь? Время относительно и субъектно; оно всего лишь цепь событий, будь то мерные движения маятника, колебания в кристалле кварца, фиксируемые приборами атомные процессы или человеческие поступки, включая глупые и даже самоубийственные.

Серая промозглая погода; моросит дождь; я где-то посеял носовой платок, и мне не остается ничего другого, как периодически вытирать мокрое лицо ладонью или рукавом плаща. Бреду, куда глаза глядят.

Не прошло и полных суток с момента приземления в аэропорту «Хитроу», как моя миссия, задумывавшаяся изначально как операция по спасению и срочной эвакуации отдельно взятого человека, — моей жены — с треском провалилась.

Более того.

За эти не полные двадцать четыре часа я умудрился окончательно испортить и без того не идеальные в последнее время отношения с любимым человеком. А еще: напиться до беспамятства, устроить дебош, разгромить чужой дом, и, наконец, лишиться всех документов, включая паспорт, а также почти всей наличности.



Справа открылась громада какого-то большого торгового центра, увенчанного круглой остекленной башней с хорошо различимой надписью WestQuay. Чуть дальше — южнее — на фоне низкого ноздреватого неба видны остро изогнутые верхушки портальных кранов. На улицах этого полумиллионного города, одного из крупнейших портов Великобритании, паче чаяния, оказалось не так уж и много прохожих. Сначала я удивлялся про себя этому обстоятельству, и даже заподозрил, что сюрреалистичное действо, в центре которого я вдруг оказался, еще не закончено. Но потом понял, что в наблюдаемом мною нет решительно никакой мистики — уик-энд, воскресенье; крупные магазины, банки, учреждения, музеи сегодня не работают, да и погода не так уж хороша для пеших прогулок.

В какой-то момент ноги вынесли меня в самый центр города. Где-то совсем рядом река, залив, портовые гавани — об этом говорит и мой морской опыт, и немалый опыт путешественника. Надо сказать, какая-то часть меня продолжает функционировать более-менее сносно; я перехожу улицы на зеленый свет, я каким-то образом не угодил под колеса проезжего транспорта (хотя это был бы, пожалуй, наилучший выход — в плане решения всех моих проблем).

Опять припустил холодный колючий дождь. Я остановился под небольшим навесом. Вытер влажные ладони о сухую — спасибо финнам, плащ пока удерживает дождевую влагу — подкладку пиджака. Достал из кармана початую пачку сигарет и зажигалку, закурил. На первом этаже здания из темно-коричневого кирпича, судя по вывеске, находится местное отделение банковской группы Barclays. В моей больной похмельной голове промелькнула мысль, что единственным выходом в моем отчаянном положении, пожалуй, было бы ограбить банк. Неподалеку от входа, от того места, где я стою, буквально в трех шагах, — вмурованный в стену — банкомат. К нему подошла какая-то пожилая женщина; сложила зонт; достала из сумки кошелек…

— There is no smoke!

Седовласая дама в шляпке, внешне поразительно напоминающая одну известную на весь мир женщину, которую мне, кстати, довелось воочию видеть в Лондоне лет пятнадцать тому назад, находясь при этом почти на расстоянии вытянутой руки, лишь чуть повернув голову в мою сторону, тем же строгим тоном произнесла:

— Yes, yes, I'm telling you, young man!

— I'm sorry, mem… — пробормотал я, выискивая глазами урну, чтобы бросить окурок. — Didn't know… I am a foreigner.

Сняв деньги при помощи карточки, пожилая дама, уже не обращая внимания на меня, вновь раскрыла зонт и направилась далее по своим делам.



Выждав две или три минуты, я двинулся в ту сторону, где на фоне серого неба были видны застывшие неподвижно стрелы огромных портовых кранов. Все еще не могу до конца поверить в то, что все это происходит со мной не в кошмарном сне, а наяву, вживую. На ходу — в который уже раз — проверил карманы: сначала плаща, затем и надетого на мне с вчерашнего утра пиджака. Я понимал, что это все пустое, но ничего не мог с собой поделать: подобно какому-нибудь неосторожному гражданину, ставшему жертвой цыганского гипноза, я все еще не мог до конца поверить в случившееся.

Моя рука забралась во внутренний карман пиджака — туда, где прежде хранился портмоне с карточками и наличными. Но нет, чуда не произошло; кошелек мой исчез с концами.

В правом боковом кармане плаща — и тоже в который уже раз — пальцы нащупали несколько металлических кругляшей. Это остаток «металла» с разменянных мною еще в аэропорту двадцати паундов — шесть кругляшей достоинством в один фунт и одна семиугольная монета номиналом в 50p.

В заднем кармане брюк хранится сложенная пополам пятидесятифунтовая банкнота. Это моя давняя привычка; я всегда, куда бы ни отправлялся, помещаю одну банкноту, как правило, самого крупного из существующих номиналов, отдельно от той суммы, которая у меня имеется при себе. Как говорится, на всякий пожарный.

Простой счет, с которым справился бы даже школьник начальных классов, показал, что у меня при себе из наличности осталось всего пятьдесят шесть фунтов и пятьдесят пенсов.

Если смотреть правде в лицо, то я полный банкрот.



В какой-то момент я оказался перед небольшим старинным строением, являвшим собой фрагмент средневековой крепостной стены. В целости сохранились зубчатая башня, сложенная из серого, с коричневатым оттенком камня, и сам центральный арочный проход. Надпись на табличке гласит, что это северные ворота города, объект XII века, название его — Bargate. Мостовая здесь выложена камнем — под старину; народу в этой части города заметно больше, чем на тех улицах, по которым я вышел в исторический центр Саутгемптона.

Мне следовало — хотя бы сейчас — взять себя в руки, развернуться на сто восемьдесят и отправиться обратно на Оксфорд Авеню. Я точно знаю, что Татьяна не будет браниться по поводу случившегося. Увы, все гораздо хуже, — думал я — она будет хранить молчание, она не скажет мне ни слова. И вот это ее безмолвие (а оно мне знакомо по нескольким нашим прежним размолвкам), действует на меня оглушающее; оно угнетает в разы сильнее, чем если бы она ругала меня последними словами, топала ногами и даже швырнула в меня чем-нибудь из того, что оказалась под рукой.

Я не нашел в себе душевных сил для разворота; ноги понесли меня дальше; я миновал арочный готический проход и уже вскоре оказался в виду переброшенного через здешнюю водную артерию моста.



Большинство из находящихся в этом месте в дождливый воскресный день людей были, скорее всего, «не местными». Мост, к которому я направился по выложенной плиткой пешеходной дорожке, вряд ли интересен гостям Саутгемптона, включая тех, кто прибыл в гавань на борту одного из огромных круизных лайнеров. Построенный из железобетонных конструкций, — и, похоже, сданный в эксплуатацию сравнительно недавно — он являет собой образец промышленной утилитарной конструкции без всяких претензий на архитектурные изыски. Очевидно, что город, разделенный на две почти равные части рекой Итчен, впадающей в паре километров отсюда в залив, нуждался в некоей соединительной перемычке, поскольку другой мост — он тоже виден — уже не справлялся с возросшим транспортным потоком. Очевидно и другое: спроектировали этот мост таким образом, — предусмотрев высокие крутые пандусы — чтобы обеспечить свободное прохождение судов под ним.

Мост оказался платным; но


Книга Мост Её Величества: отзывы читателей