Закладки

Мост Её Величества читать онлайн

собирается попросить политическое убежище.

— Найн! — хрипло произнес мой «секретарь». — Нихт!..

— Молчи, дурак, — тихо сказал я, продолжая глядеть с вежливой полуулыбкой на индуса. — Нет, конечно же, нет, — уже громче и на английском произнес я. — Этот мужчина не планирует остаться на Острове, и у него нет намерений просить у властей Великобритании политического убежища.



Спустя короткое время мы вышли в Arrivals hall: я с кейсом в левой руке и с дорожной сумкой на плече, мой новоиспеченный секретарь с чемоданом на колесиках. У меня пересохло в горле; пульс сильно участился. Сейчас, по правде говоря, я сам был примерно в таком же состоянии, что и мой спутник несколькими минутами ранее.

Я обвел глазами толпу встречающих, пытаясь найти среди собравшихся здесь людей разных рас и оттенков кожи родное лицо. Мы неспешно, бросая взгляды по сторонам, прошли через проход в щитовом заграждении; и вот мы уже находимся в открытой зоне.

Человека, ради которого я прилетел в Лондон, в зале прибытия 4-го терминала не обнаружилось.





ГЛАВА 3




В томительном ожидании прошло около двух часов.

Все это время я оставался в зале прибытия, расположившись как можно ближе к «шлюзу», через который мы выбрались из зоны таможенного и пограничного досмотра. Через хорошо наблюдаемый мною от ближнего ряда кресел проход в зал, как паста из кондитерского кулька — неравномерно, под меняющимся по чьей-то воле давлением — выдавливаются новые потоки приезжих. В основном, это люди другого цвета кожи; так что, появись здесь моя благоверная, мне было бы совсем не трудно ее выделить, обнаружить в этой человеческой сутолоке.

Минул уже час времени, как с табло пропала надпись о прибытии в Хитроу нашего рейса. Мы уговорились с тещей, переехавшей на время нашего отсутствия к нам, и взявшей на себя заботу о нашей с Татьяной дочери, что я обязательно позвоню — из аэропорта, сразу по прибытию.



— Оставайся здесь, смотри за вещами!

— А ты, Папаня? — встревожился Тень.

— Отойду, позвоню своим.



Ближайший работающий автомат обнаружился в торговом пассаже на выходе из зала. Дозвонился я сразу; сказал, что мы на месте, в аэропорту, но Татьяна почему-то не приехала. Тёща ответно проинформировала, что звонка из Саутгемптона на домашний телефон пока не было. Я сказал, что перезвоню позже, после чего дал отбой. Некоторое время еще тупо стоял у таксофона, пытаясь сообразить, что бы все это значило. Можно предположить, что если бы у моей благоверной изменились планы, она наверняка бы позвонила матери и сообщила, что не поедет в Хитроу. Так подсказывала мне логика. Впрочем, я уже не раз убеждался в том, что прямолинейная — «железная» — мужская логика зачастую не имеет ничего общего с логикой женской… В любом случае, — решил про себя я — останемся пока в Хитроу, а уж если Татьяна не появится здесь в ближайшие час или два, отправимся в Саутгемптон.

Хотя мои мозги заняты тревожными мыслями, меня все же неприятно поразила скорость, с которой пятидесятипенсовые монеты проваливались в прорезь автомата — всего-то пару минут поговорили, а эта прорва сожрала двенадцать монет.

На обратном пути, когда шел от таксофона по пассажу обратно в зал, увидел Татьяну.



По правде говоря, я сначала засомневался, она ли это. На женщине, которая шествовала впереди меня в сторону зала прибытия, темно-зеленая куртка с отброшенным на плечи капюшоном и серая юбка ниже колена. На ногах ботики без каблука. Голова туго повязана платком. Нас разделяло всего шагов десять; должно быть, она вошла в зал через боковой проход. Мне следовало окликнуть жену, — или женщину, которую я мог ошибочно принять за нее — но я потерял на какое-то время дар речи… Стало трудно дышать; внутри что-то екнуло, так, словно меня ударили под дых.

Сейчас — еще в большей степени, чем прежде — я ощущал себя виновным в том, что между нами произошло. Вернее сказать, я пока сам еще толком не разобрался, что же именно произошло; но уже то, что я не смог предотвратить отъезда жены, не нашел возможности — и времени — отговорить от этой поездки, характеризует меня в собственных же глазах не самым лучшим образом. И это не говоря уже о том, что я не бросился сразу — и не бросил все свои дела — вдогонку, а валандался три недели (отсутствие наличных денег меня нисколько не оправдывает).

Как же мне её не хватало все последние дни.



Женщина направилась к моему приятелю — тот стоял спиной к проходу; он уплетал кебаб, купленный в ближайшей забегаловке, и, определенно, был целиком сосредоточен на этом занятии. Подошла к нему со спины, постучала ноготком по плечу.

— Так, — сказала она. — Кебаб. С чесночным соусом… Решил покончить жизнь самоубийством?

— Татьяна? — Тень поперхнулся. — А! Привет!.. Мы тебя тут заждались с Папаней.

— Такую дрянь могут есть только те, кому жить надоело… А где Артур?

«Надо было купить цветы, — запоздало подумал я. — Вот же идиот…»

Тень увидел меня.

— Так вот же он.

— Здесь я… — Я кашлянул в кулак. — Отошел, чтобы позвонить. Здравствуй, дорогая.

Я попытался было обнять жену, но она уклонилась.

— Давай без этих телячьих нежностей, ладно?

— Я тоже рад тебя видеть, любимая.



Татьяна посмотрела на меня долгим взглядом. Хотя я выше жены ростом на двадцать сантиметров, в данном случае будет уместно сказать, что не я, а она смотрела на меня сверху вниз.

— Почему на этом типе твой плащ? Ему что, нечего было надеть?

— Пришлось приодеть товарища в соответствии с «легендой», — сказал я.

— Я же, ира, сам папане говорил, что Таня, ира, будет недовольна. — Тень вытер жирные пальцы носовым платком. — А Папаня, ира, сказал, что иначе, ира, на границе будет полная «ира».

— Чего это он через слово поминает свою подругу? — глядя на меня, спросила Татьяна.

— Я взял с него клятву, что он не будет употреблять бранные слова.

— Хм. Ну, и при чём здесь Ирина?

— Не знаю, — я пожал плечами. — Я так понимаю, что он выбрал это слово в качестве «эвфеизма», заменителя крепких выражений.

— То-то я думаю, что ни в одной из трех произнесенных им фраз не случилось ни одного матюка. — Татьяна даже не улыбнулась. — Ты зачем его привез?

— Вообще-то, он взрослый мужчина.

— Я, ира, решил тоже посмотреть Англию…

— Ладно, сформулирую вопрос иначе… — Татьяна проигнорировала реплику моего спутника. — Зачем он здесь?

«Это гиря на моей ноге», — подумал я.

Но вслух сказал другое:

— Он сбежал от своей подруги. С одним вот этим чемоданом, — я посмотрел на бэг с колесиками. — Это первое. И второе — он помог мне кредитом…

— Понятно, — тихо сказала Татьяна. — Как я и думала, ничего хорошего ждать от твоего приезда не следует.



Я съел это молча; надо сказать, я заслуживал еще и не таких слов.

— Так и будем здесь торчать? — после небольшой паузы спросила Татьяна. — Что ты собираешься делать, Артур? — Она вновь посмотрела на меня своим особенным взглядом — как бы сверху вниз. — Зачем ты прилетел? Какие у тебя планы?

— Хочу забрать тебя отсюда, — сказал я. — Завтра… в крайнем случае, послезавтра, мы летим обратно.

— Ты идиот? — резким тоном спросила она. — Ты думаешь, о чем ты говоришь?

— Но это же не нормально, Таня… Сорвалась… с какой-то незнакомой женщиной…

— Ты хочешь, чтобы я ушла? — Ее глаза сузились. — Ты этого добиваешься?

— Прости… — выдавил я из себя. — Что-то я не то говорю… У меня есть определенные планы. Но, думаю, будет лучше, если мы поговорим об этом в другом месте… и наедине.

— Где вы собираетесь остановиться? Ты об этом подумал?

— Забронирован номер в гостинице… в Саутгемптоне.

— То есть, ты собирался приехать в Саутгемптон?

— Да, в любом случае.

— И такое желание у тебя не пропало?

— С чего это вдруг? — сказал я. — Я рад тебя видеть…

Я взял жену за руку; попытался поцеловать ладонь, но она вырвала руку. На ее лице появилось — как мне показалось — страдальческое выражение.

— Ну так что, поехали?.. — сказала она. — Берите вещи и идите за мной.



Спустя минут двадцать мы были уже на Heathrow Central Bus Station. На улице начало темнеть; но сам комплекс аэропорта был залит электрическими огнями. Приобрели в кассе три билета до Саутгемптона. Я позвонил еще раз домой, сообщил последние новости (в этот раз семь металлических фунтов ухнули в прорву).

Автобусы National Express, как выяснилось, ходят по весеннему расписанию — с часовым интервалом, причем, посадка в соответствии с живой очередью.

— Я могла бы опоздать и на большее время, — вдруг сказала Татьяна. — Просила дать мне выходной, но на пакгаузе в смену людей не хватало, пришлось выйти на работу…

— На пакгаузе?

— Приехали «вэном» тоже с опозданием… Пакгауз в пятнадцати милях, автобусы там не ходят… Пришлось ждать окончания смены.

— Ничего не понимаю…

— Попросила высадить рядом с вокзалом, водитель обещался забросить пакет с рабочей одеждой по адресу. Пока добралась до Хитроу, пока нашла зал, через который ваш рейс должны были пропустить… Думала, вы меня не дождетесь.

— Пакгауз? — переспросил я. — Почему — пакгазуз?

— Потому, — сухо произнесла моя половина.

— Но… Ты же работаешь во флористическом салоне?!

— Хм…

— Не понял, о каком пакгаузе речь? Ты можешь толком объяснить?

Татьяна покосилась на нашего спутника.

— Он говорит по-английски?

— Кто? Тень?

— Как ты его назвал? Тень?..

— Да это я так… не обращай внимания.

— Я, ира, всё, что знал, забыл!.. — подал реплику спутник. — Хорошо, ира, что папаня помог… А то, ира, мне был бы полный, ира…

— Да, вот такой вот сюрпрайз, — процедил я. — Почти пятнадцать лет в море проходил. С английским — глухо. Прикинь.

— Не…


Книга Мост Её Величества: отзывы читателей